О войне, Тегеранской конференции и маршале Рокоссовском. Глазами отца - Сергей Арташесович Арутюнов

И еще деталь. По правую руку от хозяина сидел я, представитель Красной армии, майор Арташес Арутюнов, а слева от генерала расположилась его супруга.

Слово для тоста взял хозяин вечера – генерал Джаханбани:

– Я предлагаю тост за приглашенных сегодня к нам представителей командования Красной армии. Эта армия в жестоких боях 1941 и 1942 года нанесла ощутимое поражение своему противнику – германской армии! И в нынешнем, 1943, году армия Сталина продолжает успешно воевать, не получая еще должной поддержки от своих союзников! Выпьем же за воинский долг и офицерское достоинство. За здоровье наших коллег – советских офицеров. Всем нам выпала большая честь – быть их союзниками. Быть союзниками России (сегодня – Советского Союза) – большая ответственность. Так будем же верными долгу и чести. Ура, господа!

Замечу, что эту речь (пусть даже выученную заранее) генерал произнес дважды – на русском языке (немного запинаясь и с остановками) и второй раз – на английском (нам показалось, это был укороченный вариант).

Конечно, все выпили после такой яркой и солидной речи. Заметно было неудовольствие на лицах англичан. Но нам-то это было понятно. Все прекрасно понимали, что американцы и англичане оттягивали решение о реальном открытии второго фронта в Европе. В те осенние дни приобретала ощутимые очертания идея о международной конференции».

«Почему я с таким пристальным вниманием описываю этот эпизод с генералом Джаханбани?

Ответ прост и очевиден. В те далекие дни осени 1943 г. Советский Союз вел смертельную войну с германским фашизмом. При этом регулярных армий иностранных государств, реально воюющих на стороне Красной армии, не было. Исход войны был не известен никому. Но уже было ясно и очевидно всем:

1. Япония не вступит в войну на стороне Гитлера.

2. Турция (руководство которой попало в сферу влияния Берлина) также не вступит в войну.

Военные историки позже обоснуют эти выводы с научно-практической точки зрения.

А от себя я сегодня добавлю следующее: Иран со своим солидным военным потенциалом (хотя бы с учетом сил сухопутной армии) категорически отказался вести войну против нас!

Вернемся к фигуре генерала, авторитетного военного лидера, который играл важную роль в принятии государственных решений. Учитывая ту сложную международную обстановку, сам факт приема советских представителей у генерала – важнейший не только в летописи советско-иранских взаимоотношений, но и в хронике всей Второй мировой войны. На самом деле получилось так: из потенциального противника СССР в 1941 г. Иран превратился в фактического союзника нашей страны!

И сегодня я горжусь тем, что в этом присутствует и мой скромный вклад».

1943 год. Иранские зарисовки (Первая поездка по Ирану)

Текст от автора дневниковых записей

«Приближалась весна 1943 года. Победа в Сталинградской битве сыграла определяющую роль в ходе всей Великой Отечественной войны. Немалые успехи наших войск по всему советско-германскому фронту повлияли на ситуацию в районе Кавказа и сопредельного нам Ирана. Та самая «Красноводская оперативная группа» к этому времени была упразднена, а меня вновь назначили исполнять обязанности начальника оперативного отдела ашхабадской опергруппы по координации войск, находящихся в северных районах Ирана.

Вообще почти весь сорок третий год мне предстояло провести в поездках по нашим войсковым соединениям, дислоцированным на территории Северного Ирана. На меня были возложены также специальные обязанности (это были, если в общих чертах, сбор информации и подготовка различных справок военного характера).

Впечатления, которые сформировались в ходе этих поездок, пребывание почти во всех крупных городах Ирана, и которые во многом легли в основу этих моих воспоминаний, вероятно, будут интересны читателям.

Прежде всего в этой стране мне бросился в глаза реальный факт большого контраста во всем: в обществе, в природе, в климате. Наблюдателю было очевидно, что существует разительный контраст в уровне и образе жизни – между богатыми, то есть шахской аристократией (к ней же относились фабриканты, богатые купцы, исламское духовенство) и народной прослойкой (простыми крестьянами и горожанами). Например, жены иранских богачей могли в любой день года вылететь на специальном самолете в Париж – для посещения модного салона красоты! Я сам наблюдал, как у бензоколонки дамы из «высшего общества», сидя за рулем новейшей автомашины американского производства, одним движением пальца подзывали служителя, в черном комбинезоне подбегавшего к машине, когда тот с молниеносной скоростью не только заправлял бензобак, но и успевал помыть лобовое стекло. Плата за это – несколько монет, брошенных на землю из окна дорогостоящей иномарки. Я сам видел, как на улицах города Мешхеда умирали нищие от голода, как страдали бездомные оборванные люди, которые жили жалкой милостыней. Да, конечно, полиция не оставляла без внимания этих бедолаг: к ним периодически подъезжал небольшой фургон и забирал их, увозя потом куда-то за город. Какова была дальнейшая их судьба – неизвестно.

Учитывая факт реальной бедности, меня всегда удивляло то, что в Иране не было воровства. Так, продуктовые магазины в часы полудня и обеда вообще не закрывались на замки, а хозяева их уходили куда-то в тень или пообедать. И это притом что температура воздуха в городе превышала порой пятьдесят градусов! Никто не мог зайти в открытую дверь и украсть лепешку хлеба или кусочек сыра. В чем причина такой ситуации? Шахские законы предусматривали следующее. Если хозяин покажет на вора, укравшего у него хотя бы кусок хлеба, то сразу же в лавку или павильон приходит дежурный по городу полицейский, а с ним – понятой и палач. Без каких-либо суда и следствия на базарной площади (или каком-то другом людном месте) в считаные минуты происходит наказание вора. Палач молча отрубает вору кисть правой руки! Это страшное наказание еще и потому, что если после казни вор (ставший инвалидом) начинает попрошайничать, просить милостыню, то ему никто не подаст ничего. Он же наказан за воровство. А по законам ислама воровство – это большой грех.

По некоторым моим наблюдениям, покупательная способность среднестатистического населения городов в те годы была крайне низкой. А в торговле была занята почти треть населения страны. При входе в магазины, как правило, стояли крикливые зазывалы:

– Господа, господа, пожалуйста, заходите в наш магазин! У нас – все самое лучшее…

Помнится один забавный случай, произошедший со мной в Тегеране. На одной из центральных улиц мы с товарищем решили зайти в часовой магазин и купить наручные часы. Зазывала, учтиво кланяясь, пригласил нас внутрь. Затем нас любезно принял владелец магазина, изысканно одетый как будто по-европейски. Мне еще подумалось тогда: ну прямо настоящий профессор с виду. На нескладном русском языке он с хорошо поставленной дикцией произнес:

– Господа офицеры! Что вам будет угодно: кофе, чай или, может быть, вы хотите кружку холодного английского пива?

– Нет, уважаемый хозяин, нам лишь хотелось купить часы у вас. К сожалению, мы немного торопимся.

– Да, да, конечно! Но