О войне, Тегеранской конференции и маршале Рокоссовском. Глазами отца - Сергей Арташесович Арутюнов

приближении к которым мы видели находящихся в них вооруженных людей, одетых в гражданскую одежду. Они напоминали партизан, которые не вмешиваются в ход событий. Интересно, но когда мы прибыли с докладом к нашему начальству, то выяснилось, что командованию Красной армии ничего не было известно об этих палатках и находящихся там людях.

Еще один из миражей иранских пустынь? Вряд ли. Чего-то мы не знали и не понимали иногда в этой стране…

В Бендер-Аббас мы все-таки прибыли, не могу, правда, сказать, что были счастливы окончанием пути. Предполагаемая тут встреча с начальником английской разведки майором Ли не состоялась. В основном по вине англичан! Мы вынуждены были запастись провиантом и пресной водой. Обратный путь наш лежал в Тегеран, как обычно.

Встретивший нас в столице страны Борис Георгиевич Разин с удовлетворением выслушал наш доклад о поездке. Конечно, его очень заинтересовали события, связанные с Ширазом и на побережье Персидского залива.

Надо отметить, что начальство не заставляло писать меня подробнейшие письменные отчеты. Мне приходилось, конечно, беседовать с нашими руководящими лицами (дипломатами и военными), подробно рассказывая об увиденном. Их часто интересовали не только сами факты, но и мое отношение к этим фактам, личные комментарии.

Почти месячное пребывание в Иране заканчивалось. Нас ждал путь в СССР, в Штаб САВО (Ташкент). Я, получив благодарность за уникальный фотоматериал, добытый на дорогах Ирана, получил большое удовлетворение. Значит, не напрасно было сделано наше дело. Пусть скромный был вклад в будущую Победу, но мы внесли его.

Расскажу тут о самом факте возвращения «домой» (это было относительным возвращением, я отлично понимал, что вернусь в Тегеран). При пересечении госграницы Ирана и СССР – в горах южнее Ашхабада, что у погранпоста Гаудан, произошло следующее.

Когда переходили границу, наши солдаты и сержанты, не совладав с эмоциями, громко закричали ура! Они вновь возвращались на родину! И они прекрасно понимали, что многим предстоит отправиться на фронт, в действующую армию, а некоторые встретят смерть лицом к лицу. Но они радостно открыв свои души навстречу Родине, прыгая от восторга, пели песни и, как могли, этим выражали свои патриотические чувства. Замечу читателю, что мы за границей (в частности, в Иране) были всегда обеспечены едой, обмундированием, деньгами на личные нужды. Конечно, признаемся, что на территории родной страны мы не могли всего этого получить в нужном количестве. Шла беспощадная и долгая война. Наши ресурсы были сильно подорваны. Но наши бойцы, наши красноармейцы и их командиры радовались так, как будто им предстояло большое, бескрайнее счастье, впереди их ждала Родина. Самая лучшая страна в мире, самая родная земля, самые близкие люди.

И я, признаюсь, через всю свою большую жизнь пронес с трепетом и гордостью это чувство глубокого патриотизма, эти нотки душевного восторга, которые я испытывал вместе с нашими красноармейцами в тот жаркий солнечный день 1943 года.

Вскоре в штабе округа у меня состоялся очень интересный разговор. В Ташкенте меня ждал Макарий Федорович Липатов, наш генерал, наш Батя.

Это было в двадцатых числах ноября 1943 года.

Я, как и положено, доложил о собранном мною материале (в том числе о четырехстах фотоснимках, сделанных мною лично в Иране)…

Необходимый комментарий автора-составителя

В 1944 г. Генеральным штабом Красной армии были оперативно подготовлены и изданы (закрытым специальным изданием) «Военно-географические описания Ирана». Авторство майора Арутюнова, конечно, не было обозначено! К сожалению, из-за повышенной секретности доступ к этим материалам невозможен. Но труд военного специалиста не пропал даром. Об этом и многом другом читаем далее.

После подробного разговора с Липатовым Арташес Арутюнов, не желая ждать очередной встречи с начштаба, задал ему «вопрос в лоб».

– Товарищ генерал, когда же я смогу отправиться на фронт, в действующую армию!? Ведь два с половиной года идет война!.. Я же академию оканчивал еще до войны! Я нужен там!

После небольшой паузы Макарий Федорович ответил так:

– Дорогой мой товарищ! Товарищ майор… Очень скоро в Иране произойдет важное международное событие, которое, вероятно серьезно повлияет на ход всей войны. И вам, товарищ майор, придется принимать в нем участие. То есть вы сами будете творить историю! По окончании этого – обещаю отправить на фронт. Хотя мне будет очень вас не хватать.

Генерал по-отечески обнял меня и с доброй улыбкой пожелал мне терпения и удачи.

Впрочем, так он делал почти всегда, когда речь шла о его подчиненных».

В дни проведения Тегеранской конференции

Текст от автора дневниковых записей

«И действительно, вскоре в штабе округа узкому кругу лиц стала известна такая секретная информация. В Тегеране примерно в конце ноября состоится встреча глав трех великих держав: И.В. Сталина, президента США Ф.Д. Рузвельта и премьера Великобритании У. Черчилля.

Прошло много лет с той поры. Сейчас я могу открыто (насколько позволяет цензура) заявить, что в подготовке конференции участвовали войска Среднеазиатского военного округа (САВО). Войска, расквартированные в самой столице Ирана были усилены одним полком. Кроме того, для общей безопасности в горном массиве севернее Тегерана планировалось провести учение одной дивизии (она должна была иметь в своем составе один мотомеханизированный полк, на случай осложнения ситуации в самом Тегеране).

Признаемся, что беспокойство по вопросу обеспечения безопасности участников встречи было вполне оправданным!

Известно, что гитлеровская разведка, узнав о проведении встречи, сразу же приступила к подготовке террористического акта в Тегеране. Предполагалось участие в этом «мероприятии» самого Отто Скорцени. Проведение того самого дивизионного учения было возложено на генерал-майора Алексея Николаевича Первушина (еще в 1941 г. он командовал 44-й армией, которая принимала участие в боевых действиях в ходе Керченско-Феодосийской десантной операции, во время которой после форсирования Керченского пролива к 29 декабря освободила Феодосию. 16 января 1942 г. генерал-майор Первушин был тяжело ранен, после чего лечился в госпитале. После излечения в августе 1943 г. назначен на должность заместителя командующего войсками Среднеазиатского военного округа, с 19 августа исполнял должность командующего войсками этого же округа, а 11 сентября вновь вернулся на должность заместителя командующего войсками округа, а в марте 1944 г. назначен на должность заместителя командующего войсками Одесского военного округа. – Примеч. С.А.).

Разработчиком самого процесса учения и начальником штаба временно назначили меня. Я пишу об этом с гордостью. Это было не только смелым шагом командования округом (доверить это майору, хотя и грамотному, но необстрелянному), но и одновременно признанием моих скромных заслуг в процессе службы на территории Ирана. Дивизия в срочном порядке была выведена в район Сари – Шахи – Фирузкух, примерно в ста километрах севернее Тегерана. Учение было проведено по классическому плану боевой подготовки и прошло довольно интересно и поучительно для всего личного состава дивизии!

Замечу, что в целях секретности учение проходило в полной тайне. Никто, кроме командующего учением и начштаба, не знал