Величие. Книга 2 - Мария Тиамат

моём мнении, то у меня нет ни малейших возражений, – пожала та плечами. Вытянув руку, точно простирая её над шахматной доской, Арэйсу грациозно отодвинула кончиками пальцев пустую чашку, из которой до этого цедила чай. – Если необходимо, я без проблем сыграю роль княгини. Полагаю, мне по-прежнему достаёт для этого и такта, и манер.

– И чванливости, – пробормотал Пьерше.

– А вам не хватает воспитания, чтобы носить титул графа, – тут же с вызовом парировала Арэйсу.

– Вы что, уже вошли в роль? Сбавьте спесь, перебарщиваете.

– Так! Не ссориться, – пригрозил им пальцем Аурелий. – Во всяком случае, как только Арэйсу станет правомочной княгиней, сможет приглашать тебя во дворец по собственному желанию, – вернулся он к Шиа.

– Отлично, – кивнула эльфийка. – И знаешь, я придумала желание: организуй мне уроки, чтобы я выучила твой язык. Надоело общаться через посредника.

– Если вы хотите влиться в наше общество, что очевидно пытаетесь сделать, одним языком тут не обойдёшься, – неожиданно для всех произнесла Арэйсу. – Вам нужно как минимум подтянуть историю, иначе, даже если до сих пор всё было гладко, вы рискуете попасть в какую-нибудь неловкую ситуацию.

– Хорошо, тогда пусть будет и это, – не растерялась Шиа.

– А позвольте посмотреть? – Прежде чем Аурелий принялся ворковать восторженные нежности, Пьерше резко подался вперёд, указывая на кулон эльфийки. – Ваше произведение искусства не даёт мне покоя.

Шиа помедлила, не понимая, в чём дело, но всё-таки сняла и передала графу украшение.

– Ого, – со значением протянул тот и показал кулон друзьям. Те ахнули, поражённо указывая на что-то друг другу пальцами. Забрав вещицу, Пьерше вернул её императору. – Я, конечно, понимаю, что ты сейчас ничего не замечаешь, кроме своей любви, но взгляни сам.

Кулон и правда был очарователен: в каплевидной форме умещался целый пейзаж из разноцветной эмали с рассветным небом, раскидистым деревом на горном склоне и низвергающимся с высоты фонтаном. Сверкающую пену изображали бриллианты, розовый перламутр создавал нежную туманную дымку, и всё это совершенство было заключено в филигранную золотую оправу, на самом кончике которой висел белый опал.

– Невероятно, – восхитился Аурелий. – Шиа, откуда это у тебя?

– А что не так? Он что, сильно дорогой? – встревоженно завертелась эльфийка, пытаясь прочесть по лицам окружающих, что происходит.

– Да, гораздо дороже, чем ваше платье. – пояснил Пьерше. – Вы бы могли на него пробрести целый экипаж вместе с лошадью. И ещё бы осталось.

– Я… я не знала, – озадаченно протянула Шиа. – Арэйсу увидела его в одной антикварной лавке и решила сделать мне подарок. Так она мне сказала…

Все взгляды обратились на княгиню Брунгервильсс, которая недовольно скривилась.

– Да, это мой личный кулон, который мне подарили перед выходом в свет. И что с того? – процедила она.

– И ты мне ничего не сказала! – воскликнула Шиа.

– Тогда бы вы его не приняли.

– Но ведь это такое… такое… – Эльфийка не могла подобрать слов. – Разве можно…

– Я ни за что больше не надену его, – жёстко отсекла Арэйсу. И уже добавила спокойнее, по-прежнему смотря себе под ноги: – А вам идёт, так что берите и не забивайте голову.

– Правда? – Шиа бережно, обеими руками приняла от Аурелия драгоценность, рассматривая её заново. На губах замерла тёплая, детская улыбка – такая появлялась редко, и, может быть, никто, даже Аурелий, ещё не видел её. – Спасибо, я буду дорожить им.

Казалось, ещё чуть-чуть, и эльфийка растрогается до слёз.

* * *

Храм императрицы Ютр – малоизвестный для иностранцев и тем не менее один из старейших в Белой империи – располагается в восточной части столицы, тихой и претерпевшей наименьшее количество изменений за последний век. С одной стороны к нему подступают дома дворян средней руки, у которых есть средства на то, чтобы жить в черте столицы, с другой – ниже по склону – начинаются кварталы простого народа. Старые разросшиеся сады при храме служат разделителем этих двух миров и образуют с ним единый ансамбль.

Здание восходит ещё к периоду Тёмных времён, поэтому, несмотря на внушительные размеры, внешний вид его отличается скромностью: простая кирпичная кладка снаружи, гладко побеленные стены внутри и скамьи для прихожан из тёмного дерева. Когда посетитель попадает внутрь, его сперва окутывает сумрак, но постепенно глаз привыкает, различая один-единственный продолговатый холл. Требуется целых пять минут, чтобы преодолеть его из одного конца в другой. Ни росписей, ни цветных витражей нет – украшением служат сотни магических фонарей, расположенных на полу и на каменных постаментах. Их тусклое сияние дробится, растекается по мозаичному полу, делая его похожим на мерцающую водную гладь. Массивность и высота стен давят на зрителя. Ничто в этой сдержанной обстановке не отвлекает от монументального символа, возвышающегося в конце храма, – символа жизни и начала времён. Единственное широкое окно позади превращает его в чёрный, чем-то неизъяснимо пугающий силуэт. Его вид захватывает помыслы и воображение каждого, кто переступает порог храма, и направление пола и стен тоже влечёт к нему.

Остроконечные окна роняют тонкие, как стрелы, полосы дневного света, которые разрезают помещение на пять равнозначных секций. Постепенно проходя вперед, посетитель обнаруживает, что в каждой из секций храма находятся ниши, которые прежде были не видны за выступающими из стен колоннами. Эти ниши украшают лепка и барельефы, а в самом углублении находятся статуи, символизирующие этапы сотворения мира. Покой и тишина, медленно обволакивающие сердце, рождают ощущение застывшего времени. Затем оно начинает двигаться назад. Прошлое, воздвигнутое из камня и дерева, оживает, дрожа в отсветах огней, стряхивая пески небытия, обретая прежние силу и звучание. Мирское отступает, просыпается память древности. Так, пройдя весь путь, прихожанин приближается к конечному символу всего сущего, чтобы вкусить его значение и преклонить колени.

Храм императрицы Ютр Шиа решила посетить из чистого любопытства, помня, что парадная галерея дворца тоже названа в её честь. Пожилая нордианка-экскурсовод назидательно объясняла эльфийке значение каждого символа, пока Арэйсу оставила их одних, чтобы совершить молитву.

– …Помимо официального, у храма существует и два иных названия: Храм Всеобщей Радости или Храм Близнецов-Создателей. Знакомо вам это понятие?

– Да, я что-то слышала о них. Это очень старое предание, дошедшее до нас ещё со времён нагов.

Экскурсовод важно кивнула.

– Да, разумеется, эльфам оно неведомо. А ведь это – один из первых мифов о сотворении мира. В отличие от Островной империи, где он был почти забыт в угоду новой вере, в наших краях он по-прежнему почитается. Это наши корни, и мы обязаны их чтить, понимаете? А ещё, чтобы заинтриговать вас, добавлю, что этот миф также считается и первым упоминанием о феномене двойничества. Содержание же его таково: когда-то миром