Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921 - Георгий Алексеевич Орлов

С 5–7 вечера возобновил в палатке генерала Ползикова занятия по математике. Нажали на аналитическую геометрию. Вечером окончательно перебрался на свое новое место, т. е. перенес остатки вещей, забрал свою коптилку, доску от стола и колья для ножек, разную другую мелочь и дребедень.

16.07.1921. В 10 часов в городе, вернее, у города, состоялось открытие памятника на русском кладбище. На этом самом месте хоронили запорожцев, затем пленных русских в Севастопольскую кампанию и теперь наконец наших изгнанников. От всех частей были возложены венки, их было больше 32, от местных греков и турок; только от французов не было. Надписи на венках самые простые. Больше всего мне понравилась надпись на венке от Дроздовского стрелкового полка: «Тем, кому не было места на родине». Произносились речи по случаю открытия, выражались пожелания, чтобы и после нашего ухода местные власти поддерживали это кладбище и чтобы мы относительно этого куска земли могли бы сказать, что «здесь русская земля», подобно тому, как на французском кладбище около Севастополя стоит надпись: «Здесь французская земля», и кладбище то всё время оберегалось русскими. После открытия и богослужения состоялся парад, на который прибыли все части из города и из лагеря. Памятник, в общем, конечно, некрасивый, но на это не было никаких средств.

17.07.1921. Ничего нового. Всё замолкло. Иногда раздаются голоса «кажется, надо начинать рыть землянку, а то вторую зиму в палатках не выдержишь». Денег у публики, конечно, уже ни лепты. Тут как-то в палатке вечером еще мрачнее, чем у Дроздовцев, так как ни у кого нет света; моя коптилка является единственным слабым источником. По вечерам все подходят к моему столу, если нужно что-либо написать или прочесть. С новыми своими сослуживцами я решил держаться посуше, не входя в особые отношения, тем более что я почти не бываю дома; то идешь в город, ежедневно на занятия математикой к Дроздовцам, откуда очень часто на общеобразовательные курсы, — и день прошел.

18.07.1921. Почему-то распространились слухи, что кавалерия не поедет. Кто распространяет такие известия, не поймешь. Участвуют ли здесь французы, большевики ли, агенты которых, по-видимому, имеются здесь в достаточном количестве, или это просто плод досужей фантазии какого-нибудь отчаявшегося меланхолика-романтика, который буркнул себе что-либо под нос, а потом это разносится с быстротой мысли по лагерю, как всегда бывает у людей, не имеющих дела и определенных данных относительно даже самого ближайшего будущего и живущих только одной надеждой и желанием, как можно скорее выбраться отсюда, к тому же питающихся одними только слухами, так как другой осведомленности у нас нет. Последнее время, согласно приказу, за распространение необоснованных, ложных и т. п. слухов начали сажать на гауптвахту.

19.07.1921. Был в городе на лекции. Там ничего нового. Говоришь с начальством школы, которое всё-таки должно быть хотя бы немного в курсе событий, но и оно ничего не знает. Каждый день бываю у Дроздовцев; там все, в особенности в те дни, когда я бываю в городе, просят новостей, а их нет. Видно, что эта обстановка вымотала даже наиболее крепких.

Жара стоит по-прежнему свирепая. Утром и под вечер по лагерю всё время ходят с осликами «кардаши» и меняют разную зелень (помидоры, дыни, арбузы, виноград и пр.) на мыло по весу — «око за око». Единственная вещь, в которой мы не ощущаем недостатка, это мыло, хотя его не так много, как будто, и выдают; если судить по количеству потребляемого мыла о культурности нашей армии, то она окажется не совсем высокой. Денег у моей компании нет, поэтому я начал субсидировать стол из оставшихся у меня после моего перехода 16 драхм почти со второго дня нашей общей еды, а попечение о фруктах пришлось пока отложить. Едим два раза: обед (целиком паек) и ужин (рис или мамалыга). Однообразие прямо-таки гнетущее, но иного выбора быть не может.

20.07.1921. Командир Алексеевского дивизиона генерал-майор Икишев собирал сегодня всех офицеров и делился с ними новостями, полученными им на совещании начальников во главе с ген. Кутеповым. Подобного рода сбор начальников с целью информации последнее время бывает периодически, но в Дроздовской батарее мы о новостях узнавали только стороной, так как генерал Ползиков передавал эти известия через командиров батарей, которые для этого собирались у него, и наш «дядя Шеля» никогда нам ничего не говорил, ходил, хуже «воды в рот набравши», несмотря на то что передать эти новости нам входило в круг его обязанностей. По словам генерала Икишева, положение рисуется следующим: в первую очередь едет 5000 кавалерии в Сербию, затем 7000 нас в Болгарию и потом снова 4000 в Сербию. Думают, что месяца через два здесь никого не останется.

В Сербии части будут на пограничной службе, очень немногие попадают на офицерские должности, все остальные офицеры будут унтер-офицерами сербской службы; жалованье, режим, служба, положение этих будут чисто унтер-офицерские; для отличия только, чисто для себя, они будут носить на рукаве небольшой погон со своим последним чином, а форма вообще солдата-серба. Едущие в Болгарию будут на иждивении русского командования. Италия и Франция интересуются этим переездом, боятся усиления нас на Балканах и будут препятствовать. Переехавшие туда казаки встречены были хорошо. Ведут они там себя не особенно важно; сербы народ скромный и гордый, а наши, не имея средств, начали закатывать там балы и задираться с сербами — вроде того, что «Сербия должна была принять нас, что тут нет никакого одолжения с ее стороны, так как из-за нее Россия втянулась в войну и спасла ее, но сама дошла до такого состояния» и пр. Относительно положения в России ничего нового нет; население так подавлено голодом и террором, что сорганизоваться не может и рассчитывать на взрыв и падение сов. власти изнутри не приходится, мелкие восстания не прекращаются, но это ничего дать не может.

В Сербии дела идут хорошо. Генерал Семенов предполагает к 1 сентября развернуть армию в 100 000. Двигается он медленно, задерживают его разрушенные железные дороги, исправление которых необходимо для создания прежнего порядка в ближайшем тылу. Переезд туда нашей армии невозможен, так как на это нет никаких средств. Подобного рода информация крайне желательна, по крайней мере прекратились бы эти слухи, хотя без слухов тоже скучно.

21.07.1921. В «Общем Деле» от 4.07 появилась вторая статья «Галлиполийца» под названием «Великий исход». Если первая его статья дышала