Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921 - Георгий Алексеевич Орлов

02.08.1921. Была первая репетиция на курсах в офицерской инженерной школе. Впервые пришлось выступать в качестве официального экзаменатора и ставить отметки по 12-балльной системе. Экзаменационная комиссия состояла из заведующего учебной частью школы, его помощника и меня. Что это был за экзамен! Сплошное убожество, прямо неприятно на нем подробно останавливаться. Господа офицеры, даже бывшие студенты, показали абсолютное незнание. Я всячески помогал им наводящими вопросами, иной раз даже прямо указывал прием разрешения задачи, но помогало плохо. Несмотря на всю мою мягкость, из 1-й группы пришлось провалить всё-таки 4 офицеров. Они говорят, что алгебру они всё-таки знают, а вот уже по физике никто ничего, так как им подпоручик Курц настолько хорошо читает ее, что никто ничего не понимает. Воображаю, если они считали, что эта репетиция прошла хорошо. Стыдно прямо за уровень нашего современного офицерства, а между прочим распространилось мнение, что из России ушло всё интеллигентное, всё образованное.

03.08.1921. Пошла грузиться в город первая партия кавалерии. Смотришь на ту сторону ручья, и не верится: в кавалерийском лагере разбирают палатки и люди идут в город на погрузку. Настроение у публики поднялось, многие приободрились и чрезвычайно обрадованы, что наконец-то произошел «сдвиг в лучшую сторону», по их мнению. Почему всем кажется, что там будет лучше, не знаю, мне это по крайней мере не ясно. Здесь лично я — свободный человек, а там, если придется быть солдатом чужой армии, то запоешь, по-моему, иначе. Всем настолько надоела жизнь здесь, что публика говорит: «Куда угодно, только не оставаться здесь, всё равно хуже не будет». Все устали ждать перемены.

В кавалерии «домашние сцены» — офицеров на офицерские должности в Сербию требуется очень немного. Называют цифры: 70 офицеров на командные должности и 3000 солдат. Одни хотят ехать унтер-офицерами, другие нет; споры из-за командных должностей и пр.

Французы отняли у кавалерии брезенты от бараков и оставили только немного маленьких, двускатных палаток. Вид у едущей кавалерии приличный, одеты однообразно. Кутепов в приказе благодарил Барбовича.

В 18 часов на стадионе, устроенном на плацу между Алексеевским дивизионом и рекой, начались состязания членов корпуса, так называемые «Олимпийские игры», которые продолжатся три дня. Программа большая: бег, метание копья, бросание ядра, прыжки, гимнастика на снарядах, вольные упражнения, даже плаванье в море и пр. Предполагалось, как говорили, плавание на Азиатский берег через пролив (6 верст), но оно было отменено из-за сильного ветра. Во время состязаний играл Дроздовский оркестр. У них ничего не было, когда мы переехали сюда. Всё это время с раннего утра и до вечера в палатке Дроздовских музыкантов шла самая изводящая подготовка, сначала на трех каких-то инструментах, потом их стало больше, и наконец в настоящее время их уже около 15, и оркестр является лучшим в лагере. Всё-таки из ничего даже здесь можно создать что-то. Эти сыгровки и упражнения оркестра продолжаются по целым дням и доныне.

04.08.1921. Была вторая репетиция на курсах. На этот раз я почти не давал подпоручику Курцу спрашивать моих слушателей. Он их смущал всё время глупыми вопросами и задачами, между тем как сама публика на основных вещах спотыкалась. Снова пришлось поставить неудовлетворительно 5 офицерам. Даватц говорил, что у него на репетиции по арифметике и геометрии дела идут не лучше. О точной формулировке чего-либо нечего и думать. Есть офицеры, которые делят 0,3 на 0,75 и получают ½₅. Трагикомедия, а не репетиция.

Говорят, при погрузке кавалерии было несколько комических номеров. На этот транспорт семей офицеров, кроме семьи начальника кавалерийской дивизии, не брали. Семьи, как говорят, переедут туда на третьем по счету транспорте. Однако некоторые дамы, переодевшись в мужскую военную форму, пытались проникнуть на пароход с мужьями. Французский караул их обнаруживал и не пропускал. Происходили семейные сцены и тому подобное. Русские без историй не могут.

05.08.1921. В июле месяце лир не получили. На этот раз дело с ними затягивается. Говорят, что здесь этих денег пока нет, и вообще пока что их еще не наскребли. Ожидают, что лиры будут выданы после отъезда всей кавалерии. С деньгами во всяком случае у всех очень плохо. Курить надо, а на пайки тоже не проживешь. Мы в своей компании ежедневно должны тратить на стол лепт 70–120 в зависимости от того, варим мы рис или мамалыгу на ужин. Я почти все деньги ухлопал за это время на общий стол. Теперь Низяев носит с гор дрова, а младший Залесский доставляет их в город и продает там по 2 драхмы вязанку. Труд тяжелый и плохо оплачиваемый. Вообще публика поневоле должна пускаться на заработки, кто как умеет. Одни ходят на работу в город или деревню, но работу достать трудно, оплачивается тоже плохо и работать тяжело. Другие партией занимаются выделкой угля и целыми мешками отправляют его в город. Копают ямы в горах, жгут там древесину, выкорчевывают пни, имея в своем распоряжении паршивые кирки, мотыги или отчаянный топор. Вся гора дымится от этих угольных печей. Как говорят, раньше город питался привозным углем и дровами. Теперь же наша публика по дешевым ценам доставляет всё это в достаточном количестве. Греки по этому поводу, теряя на пошлине, обращались, как говорят, к Кутепову и указывали на уничтожение леса. Одно время солдат без офицеров не пускали совсем в горы, строжайше было запрещено жечь в горах этот кустарник, потом снова смотрели на это сквозь пальцы, теперь опять запрещено нашей публике носить в город и продавать дрова. Выделывают и продают или меняют на продукты кружки из консервных банок, бочки, лампочки, коптилки; другие что-то паяют, вырезают, делают трафареты, значки, выпиливают игрушки вроде двигающихся паяцев и пр. Работы и уменья много нужно, а цены — всё те же 2–3 драхмы. Лепят из глины фигуры, рисуют карикатуры, виды. У Марковцев офицеры выделывают портсигары, мундштуки, балалайки и др. Плохо то, что при работе люди пользуются только подручным материалом, инструментов же нет совсем. В городе открывается теперь выставка-базар работ русских в Галлиполи, после окончания которой будет производиться продажа экспонатов.

Большинство же ничего не делает и добывает лепты на курение самым легким и верным способом — продажей последних вещей. У нас в батарее подпоручик Лебедев начал выделывать сапожные гвозди и шпильки для сушки белья. За вторым перевалом нашел дубовую колоду, чуть ли не два дня, по частям распиливая, тащил ее сюда и, имея в своем распоряжении только