Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921 - Георгий Алексеевич Орлов

вызове на дуэль лейтенанта Буше русские офицеры руководились общими для всех армий положениями о дуэли, которая явилась следствием оскорбления. С этой точки зрения, каждый французский офицер, прикрываясь служебным положением, сможет теперь безнаказанно ухаживать за женами русских офицеров в явно недопустимой форме, наносить оскорбления и пр. Отказ от дуэли он считает неосновательным и об этом случае доведет до сведения высшего французского командования в Константинополе и поставит в известность представителей всех иностранных армий и всех офицеров нашего корпуса. Секунданты Мальвинского составили протокол, в котором указали, что в условленном месте в назначенный час лейт. Буше не был и не представил основательных причин отсутствия. Этот протокол при рапорте был представлен Кутепову и пойдет, очевидно, дальше к Шарпи.

17.08.1921. Получили наконец по полторы лиры. Как это водится, в городе сразу же менять их стали дешевле. Наша публика заработать здесь ничего не может, а на нас другие, пользуясь обстоятельствами, зарабатывают. Местное население достаточно разбогатело, кто сумел, конечно.

С желудком безнадежно. Ни диета, ни клизмы ничего существенного не дают. Продолжается эта кровавая комбинация несколько реже, до 10 раз в сутки, других улучшений никаких. Так можно через несколько дней против своего желания переселиться в лучший или худший из миров. Главное, что нет никакого лечения, даже касторового масла нет в околотке, не говоря о других слабительных.

18.08.1921. Говорил с дежурным врачом бригадного околотка об остро-желудочных заболеваниях вообще, не касаясь моей болезни. Меня интересовали причины столь частых заболеваний желудком у нас в лагере. Врач сказал мне, что нужно удивляться тому, что у нас пока всё благополучно, относительно конечно, в смысле желудочных заболеваний. Причин много, главных три: жара, однообразие пищи (фасоль, консервы) и плохое качество воды. Наша же публика, по его словам, предупреждение не пить сырой воды считает «сказкой для детей младшего возраста» и дует ее вовсю. Французы и англичане потеряли в эту войну здесь очень много народу именно из-за этих заболеваний. Турки тоже недалеко отсюда стояли лагерем и начали вымирать даже, после чего были отведены отсюда. «Долина смерти»… и русские лучше других справляются с этой болезнью, несмотря на истощение и отвратительное питание, добавил врач. Многие больны москитной лихорадкой, которую здесь называют «галлиполийкой» и которая также заключается в воде, как и «колитис». Выматывает эта дань моде людей до неузнаваемости. Некоторые не справляются и тихо умирают. В моем положении улучшения незаметно.

19.08.1921. Я начинаю терять уже всякое терпение с моей болезнью, никакого просвета совершенно не видно нигде. Все мои занятия приостановились. Вместо математики принялся за шахматы. Боли в желудке не дают возможности сосредоточиться на чем-либо серьезно, читать же абсолютно нечего, лежать весь день отвратительно и, кроме того, невероятно жарко.

Несколько времени тому назад от американского Красного Креста выдали нам по полотенцу, эмалированному блюдечку и по 8 колод карт на взвод. Везде по этому поводу началась игра. Я тоже раза три сыгранул в преферанс, но потом, увидев, что в случае проигрыша сам-то будешь платить, а в случае выигрыша ничего не получаешь, я бросил это невыгодное занятие. Зато с моим соседом по постели поручиком князем Лионадзе играем раза 4 в день в «1000» без всякой расплаты. Невольно переносишься мыслями во время игры в «тысячу» на насколько лет назад в Москву, когда я одно время играл в эту игру с Олей, обычно после обеда по праздникам. Как-то грустно делается, если сравнить то время и теперь. Полотенцам и блюдечкам публика нашла применение тоже довольно быстро. Большинство «загнало» эти вещи; блюдечки, например, кардаши (в переводе с тюркского — братки) меняли на 1 драхмовый хлебец. В некоторых батареях усиленно развилось занятие спиритизмом. У нас в дивизионе этим отличается 1-я батарея, там дело с «духом» поставлено, как говорят, серьезно. В 6-м дивизионе тоже упражняются с блюдечками.

20.08.1921. Скоро две недели как я сижу на диете, сначала совсем ничего не ел (дурак доктор даже сахар не советовал есть), потом всё это время пил отвар риса, вернее воду, в которой варился рис, и сухарики. Хлеба скопилось запаса дня за 4, и есть особенно не хочется. Обедал сегодня еще как больной, а вечером потерял всякое терпение, дал нашей компании денег на спирт и решил как следует поесть и выпить. Сразу начал есть консервы, лук, помидоры, паштет и пр. и водку. Братья Залесские почти не пьют, поэтому нам с Осей пришлось по ¾ бутылки на каждого. Против ожиданья пьяным, несмотря на общую истощенность и слабость, не чувствовал себя. Посмотрим, что скажет живот после этой основательной встряски.

21.08.1921. Чувствовал себя весьма неважно. С желудком в общем шутки весьма плохи, так можно протянуть ноги и окончательно, а потому решил снова соблюдать диету. Кроме того, в такую жару так много пить, по-моему, немыслимо, не находишь себе прямо места; чуть нагнешься, стучит в висках, становится темно перед глазами и буквально весь покрываешься потом. Развелось невообразимое количество блох, спать совершенно невозможно. Многие ложатся спать совсем в поле, другие вне палатки, лично я сплю совершенно без белья, но это помогает мало, по ночам всё время срывается публика со своих постелей, трясет одеяла и белье на дворе.

22.08.1921. Дошло до батареи объявленное в приказе письмо генерала Врангеля на имя командира корпуса. Я привожу его полностью и без дальнейших пояснений; из него ясно, в каком положении находится наш Главнокомандующий. Даватц говорил, что Врангель мог бы сюда приехать на американском военном судне, но тогда ему пришлось бы окончательно порвать с французами.

Письмо такое: «Главнокомандующий Русской Армией 8 августа 1921 года № 197. Яхта Лукулл. Дорогой друг Александр Павлович. Не могу сказать тебе, как глубоко я тронут тем вниманием, которое оказали жене моей части 1-го корпуса. Вот полгода, как я оторван от родных соратников заложником Русской армии в руках вчерашних ее союзников. Находясь вдали от Вас, я сердцем и всеми помыслами остаюсь с Вами. Слушая рассказы жены моей, разделяющей мой плен, о пребывании среди Вас, я как будто на время переношусь в родные мне части 1-го корпуса. Прошу тебя принять и передать всем соратникам мою горячую благодарность за внимание и сердечные слова, которые неизменно поддерживают меня в тяжелой борьбе за честь, достоинство и самое существование армии и воплощаемое ею Русское дело. Обнимаю тебя. Твой Врангель». Дальше он благодарит офицеров, приславших ему стихи, рисунки и труд «Запорожцы 20 века на берегах Мраморного моря». Письмо, по-моему, историческое.

23.08.1921. Газеты полны известиями о голоде в Совдепии. Говорят,