Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921 - Георгий Алексеевич Орлов

пилу и перочинный ножик, принялся за работу. Сделал он около 3 фунтов гвоздей, сушил их, но продать ему не удалось: при пробе из 5 целых 3 согнулось. Шпилек же для белья он продал всего на 85 лепт. Над ним смеялись еще до продажи, что лучше ничего не делать, чем за несколько драхм столько трудиться. Я же защищал его, говоря, что любой труд лучше того безделья, в которое погружены все. Неудача его особенно не удручила. На берегу моря он нашел выброшенную ореховую колоду, перетащил ее сюда по частям и начал долбить портсигары. Человек крепкий, как видно, и мне нравится, как он работает. Лично я думаю, что мне такая работа не давалась бы — нет достаточно терпения, его можно было бы набраться в случае нужды, нет еще и умения.

06.08.1921. Пошла грузиться конная артиллерия. Слухи пошли такого рода, что каждые четыре дня теперь будет отправляться по транспорту. Кавалерия быстро переедет, и, может быть, не ожидая окончательного ее переезда, тронемся и мы. Вообще здесь уже, как правило, в тот день, когда случилось что-либо хорошее, сейчас же появляются хорошие слухи и чуть ли не точное указание когда и как это хорошее случится. Уже говорят, что генерал Кутепов где-то сказал, что к 1 сентября здесь, в Галлиполи, никого не будет. Беженцы из беженского лагеря уже все почти уехали. В свое время, 23 мая, после приказа генерала Кутепова о так называемом «Великом Исходе» генерал Врангель в приказе указывал на то, что он снимает с себя всякую ответственность перед иностранными правительствами за действия переезжающих туда ушедших из армии и что до полного устроения армии он о них не будет заботиться. Выходило так, что они здесь, в своем лагере, будут сидеть дольше нас, но оказалось несколько иначе.

Больше других засиделись здесь так называемые «кадровые беженцы», это лица, ушедшие еще по комиссии в конце декабря 1920 года. Но это по их личным соображениям. Остальные распылились кто куда: в Совдепию, Бразилию, Болгарию и т. п. Часть беженцев была принята обратно в армию. Кавалерия усиленно вербовала их, так как у них не хватало нужного количества солдат, требуемых в Сербию. Из конной артиллерии оставалось здесь, как говорят, человек до 100 офицеров; одни сами не хотели ехать, других не брали.

Уехала баронесса Врангель. Она, очевидно, сможет подробно познакомить теперь супруга с нашей жизнью.

07.08.1921. Литературная комиссия, в которую вошли все лекторы общеобразовательных курсов, рассматривала вместе с представителями Земсоюза издающиеся в Галлиполи журналы с тем, чтобы лучшим из них оказать поддержку. 1-е место среди всех журналов, по определению комиссии, занял наш Дроздовский журнал «Лепта артиллериста», 2-е — «Сергиевец» Сергиевского артил. училища. Остальные журналы: «Изгой», «Развей горе в голом поле» и пр. — ерунда, как говорит комиссия. Были там и батарейные журналы бывшей моей 2-й сводной Дроздовской батареи: «Веселые бомбы» и «Думки залетные». Относительно «Бомб» мнение такое — здоровый юмор, немало остроумия, но много уделено внимания пьянству, страдает однообразием и циничен. Высказывали пожелания, чтобы «Бомбы» соединились с «Лептой», у которой не хватает юмора.

Некоторые карикатуры и шаржи из «Бомб» Земсоюз решил приобрести, например некоторые «проекты памятников», карикатуру «Последний матч». «Лепте» определено пособие всем, что только имеет на этот счет Земсоюз; в настоящее время они дают только 500 листов бумаги, так как денег, красок и пр. у них нет. «Думки залетные», по определению комиссии, не заслуживают внимания: это пустой, неважный журнальчик, который даже вреден, так как в нем, по ее мнению, культивируется грубость. «Лепта» и «Бомбы» в данное время, а может быть и навсегда, прекратили выпуски номеров, «Думки» же продолжают работать. Дроздовская пехота собиралась выпустить журнал «Малиновое зеркало», но он почему-то не родился на свет, хотя у них есть и художники, и карикатуристы, и люди, могущие кое-что написать.

08.08.1921. По требованию общего собрания лекторов Лагерного отделения Курсов выдали нам авансом на каждого лектора по 2 лиры, так как неизвестно, когда и как расплатятся за лекции, читанные еще в июне, денег же ни у кого нет, и жить тяжело. Хорош «аванс» — в счет июньских денег выдается в августе, т. е. на два месяца назад. По этому случаю пошли с Осей Низяевым и выпили в собрании 3-й батареи. Здесь без выпивки нельзя, необходимо устроить встряску организму. На меня водка очень хорошо действует: наступает тихое, слегка меланхолически-сентиментальное настроение, которое я очень люблю. С особым хорошим чувством вспоминаешь недавнее прошлое. Половину всех денег отдал на общий стол. Здесь право «не варить обеда» обходится мне дороже, чем в Дроздовской батарее.

09.08.1921. Была третья по счету репетиция по моему предмету в Офицерской инженерной школе. Сплошной ужас. От многих офицеров я ждал только одного удовлетворительного ответа, хотя бы на один вопрос, чтобы можно было, махнув рукой, отпустить его куда угодно, но так и не дождался. Сплошное невежество. Говорят, что по другим предметам дела у них обстоят нисколько не лучше. Даватц нарисовал мне такую же мрачную картину своих репетиций. От некоторых он так и не мог добиться теоремы Пифагора, ее заголовка, не говоря уже о доказательстве. Там есть офицеры без среднего образования, их ответы уже не удивляют, но господа, окончившие среднюю школу, тоже показали «товар лицом».

Говорят, что в константинопольских кругах у русских настроение весьма повышенное; основываясь на голоде в России, каких-то известиях оттуда, наши общественные деятели ждут скорого и непременного падения советской власти. Из города я дошел сегодня с трудом. С 6 числа у меня весьма отвратительно обстоят дела с желудком. Я не обращал внимания на это, а теперь уж совсем скверно; еле хожу, по всем данным, какое-то гастрическое заболевание, что теперь особенно в моде. Очень многие страдают от него.

10.08.1921. Кто-то пустил слух, что Алексеевцы 5-м эшелоном отправляются в Сербию. Будто бы вдова генерала Алексеева, находящаяся в данное время там и имеющая большие связи, устраивает Алексеевцев в Сербию. Мне лично эта перспектива мало улыбается, хотя у меня нет никаких определенных данных ни об условиях и нашем будущем положении как в Сербии, так и в Болгарии, тем не менее я настроился ехать почему-то в Болгарию. На устной газете местные прорицатели говорили в том смысле, что можно ожидать в связи с событиями нашего переезда в Россию быстрее, чем в Болгарию. Под вечер даже распространился легкий слух о падении Сов. власти. Этому мало верят.

11.08.1921. С желудком совсем плохо. Я перешел на голодную диету: кроме кружки чая и