Князь из стали - Сергей Жуков

— Мне нужен эфир, — сказал я без предисловий.

Максим Максимович моргнул. Один раз. Это была вся его реакция.

— Чистый эфир, — продолжил я. — Скажите, великие рода по прежнему продают его только друг другу на торгах? Полагаю, что нам, в нашем нынешнем положении, туда хода нет, так что я хочу узнать у вас всё остальное. Где ещё в Петербурге сейчас можно достать чистый эфир. Все варианты.

Он секунду помолчал, собирая в голове всю свою память шести поколений семейной службы.

— Официальных путей, как вы верно заметили, четыре, — спокойно начал он. — Официальные торги великих родов, к которым нас в ближайшее время никто не подпустит. Императорское хранилище, к которому подпускают только за личные заслуги перед короной. Лавка при Магической Академии, где эфир продают лишь действующим студентам и ежегодная ярмарка алхимиков, до которой ещё восемь месяцев. Это всё, что есть в законе.

Я кивнул:

— Дальше.

— Дальше начинается то, что в законе не прописано, но и не запрещено, — невозмутимо продолжил Максим Максимович. — Частные торговцы. В Петербурге их около десятка, я знаю поимённо четверых. Двое из них продадут вам эфир, но цена будет такая, что за неё проще купить небольшое поместье. Третий продаст дешевле, но он связан с очень нехорошими людьми и я бы не рекомендовал. Четвёртый эфир не продаст никому и ни за какие деньги — он его больше коллекционирует, словно это почтовые марки. Это ход первый.

— А второй? — уточнил я.

— Закрытые неофициальные аукционы, — кивнул Максим Максимович. — В городе их регулярно проводят несколько домов. На большинство аукционов попасть можно, имея хорошую репутацию рода и определённую сумму на счету. Ни того, ни другого у нас сейчас, прошу прощения, нет.

— Третий? — продолжил я, ничуть не расстроившись.

Максим Максимович едва заметно поморщился:

— Чёрный рынок, Александр Константинович. Подпольные торговцы. Эфир там чаще всего разбавлен — в лучшем случае на треть, в худшем там и десятой части настоящего эфира не наберётся, всё остальное — дешёвая магическая муть, которая не повышает ранг, а только засоряет источник. Я бы крайне не советовал. Если вы туда сунетесь без проверенных контактов — вас обманут в первую же сделку.

Я помолчал, а затем спросил:

— И что ты посоветуешь?

Старый слуга задумался. По-настоящему задумался — опустил взгляд в пол, шевельнул губами, словно перебирая в голове картотеку из сотен имён, гербов, родственных связей и старых сплетен.

— Через шесть дней в Петербурге пройдёт закрытый аукцион в особняке одного из боковых родов Шуваловых, — заговорил он. — У них в начале весны скончался старый князь — из числа тех, кого ещё помнили при дворе при прежнем Императоре. После него осталась внушительная коллекция: артефакты, украшения, родовые реликвии и, насколько я слышал, несколько хрустальных флаконов с чистым, неразбавленным эфиром из его личных запасов. Наследники, сколько я их знаю, к магии относятся прохладно, а к деньгам — весьма тепло. Поэтому коллекцию выставляют почти полностью.

Я медленно выпрямился в кресле.

— Аукцион закрытый, — продолжил Максим Максимович. — Приглашения уже разосланы две недели назад. Но не лично от Шуваловых, а через одного из аукционных домов, который их обслуживает. Я знаю в этом доме одного человека — мой дальний родственник, мы вместе учились в школе для слуг. Я полагаю что смогу достать для вас одно приглашение.

— Два, — спокойно сказал я.

Глава 11

— Позвольте узнать для чего вам два приглашения? — Максим Максимович чуть приподнял одну бровь — единственное, что он позволил себе из проявления удивления.

— На меня и на Анастасию Константиновну, — пояснил я.

Глаза старого слуги едва заметно блеснули. Он как никто другой понимал, что скрывать Анастасию от пышных приёмов, балов, дворцов и держать её в этой квартире — настоящее преступление.

— Будет исполнено, — невозмутимо произнёс он. — Два приглашения.

Несколько секунд старик молчал, а потом вдруг чуть выпрямился в кресле и посмотрел на меня каким-то новым взглядом.

— Александр Константинович, — тихо сказал он. — Позвольте старику одну вольность.

— Позволяю, — кивнул я.

Старик чуть кашлянул, прочистив горло и строго сказал:

— Я служу вашему роду третье поколение и впервые делаю это с гордостью. Впервые за всю жизнь у меня появилась надежда, что славный род Кузнецовых не канет в небытие, а вновь возвысится в высшем свете. И я говорю вам как старый слуга, который имеет право: мне честь служить вам. Такому, какой вы сейчас.

Он чуть наклонил голову — не глубоко, как кланяются хозяину из вежливости, а коротко и тяжело, как кланяются признанному главе рода.

Я молча выдержал его взгляд. И спокойно заметил:

— Вы ещё увидите как Кузнецовы вернут своё величие. Но для начала — раздобудьте мне два приглашения.

Я нашёл Настю на кухне. Кнопка к этому моменту уже умчалась в подвал — у неё в голове кипели идеи нового конструкта и она торопилась их зарисовать, пока не забыла. Настя домывала за ней посуду — Кнопка по своему обыкновению оставила за собой на столе две тарелки, чашку, ложку и почему-то отвёртку.

— Настя, — сказал я, садясь к столу.

— М-м? — она не обернулась, тщательно вытирая чашку полотенцем.

— Через шесть дней нам с тобой нужно будет кое-куда съездить.

Она замерла. Полотенце в её руках перестало двигаться.

— Куда? — с нескрываемым подозрением в голосе спросила она.

— На деловой ужин, — спокойно ответил я. — Мне необходимо решить один важный вопрос и для этого понадобится твоя помощь.

Настя медленно поставила чашку в шкаф, аккуратно закрыла дверцу и только после этого повернулась ко мне.

— Деловой ужин? — медленно повторила она, и в её глазах появилось то самое выражение, которое я уже начал учиться у неё узнавать. Она не верила. Точнее — верила не до конца.

— Деловой ужин, — подтвердил я ровно.

Она внимательно изучала моё лицо. Несколько секунд. Я выдержал её взгляд спокойно — мне не нужно было отводить глаз, потому что я не врал. На приёме действительно будут обсуждаться вопросы, которые касаются меня лично. И это действительно будет ужин. И он действительно будет деловой.

Настя это видела. И не могла увидеть смущение или ложь в моих глазах. Именно поэтому она напряглась ещё сильнее.

— Что мне там нужно будет делать? — спросила она.

— Быть рядом со мной. Этого хватит.

— Александр, — она отложила полотенце. — Я тебя знаю одну неделю, но я тебя успела изучить лучше, чем ты думаешь. Когда ты говоришь «просто будь рядом, этого хватит» — это значит, что