Как Тёша стала русской рекой. Очерки истории и топонимики Окско-Сурского междуречья - Алексей Владимирович Малышев

в тени своего восточного соседа и под его влиянием. Даже сам титул «каган», который носили и Владимир Святой, и Ярослав Мудрый, говорит о том, как древние русы воспринимали Хазарский каганат. Русские правители принимали титул «каган», считая его самым высоким титулом мира. Сразу после крушения Хазарии степи Причерноморья заполнили кочевые орды печенегов и гузов, но окрепшее русское государство уже сумело дать им достойный отпор.

Советский учёный, историк М. Артамонов говорил о хазарах так: «Роль хазар в истории была прогрессивной, они остановили натиск арабов, открыли двери византийской культуре, установили порядок и безопасность в Прикаспийских и Причерноморских степях, что дало мощный толчок для развития народного хозяйства этих районов и обусловило заселение славянами лесостепной полосы Восточной Европы».

Хазары оставили после себя немало вопросов, многое в их истории на уровне догадок. Но одно можно утверждать абсолютно точно: хазары никуда не исчезли, никуда не ушли из российских степей, их потомки живут в России. Русские, татары, казаки, караимы, дагестанские таты, какие-то народы Северного Кавказа, часть евреев-ашкенази были когда-то хазарами, и историю Хазарии не следует отделять от истории России. Хазары и булгары были частью «волжского потока», который соединился на берегах Москвы-реки со славянскими потоками.

Последний раз как народ хазары упоминались в XIII в. итальянским путешественником Плано Карпини. Он перечислил их среди народов, покорившихся Батыю. Впрочем, Крым, несмотря на находившееся там Крымско-татарское царство, на многих средневековых картах назывался Хазарией вплоть до XVIII в.

К топонимике нашего региона хазары имеют опосредованное отношение, через булгар и маджар, но рассказ о хазарах был необходим для понимания многообразия процессов, в результате которых создавалось государство Россия. Не менее необходим он и для понимания того, насколько давно государственность пришла на земли Волго-Окско-Сурского междуречья. Ещё когда в пойме Москвы-реки бродили медведи, здесь уже росли города, процветали ремёсла и земледелие, культура и торговля.

Очерк 9.

Тюркская гегемония и славянский натиск

Такой длинный рассказ о тюркских раннесредневековых государствах нужен для того, чтобы понимать, какую роль играли они в истории Среднего Поволжья и нашего региона в частности. Будучи территориально частью великих империй древности, Волго-Окско-Сурское междуречье осваивалось и развивалось в рамках этих империй, под гегемонией главных этносов этих государств. Эта гегемония не могла не сказаться на культуре, хозяйстве, укладе жизни и, разумеется, на топонимике.

После крушения Хазарского каганата контроль над Средним Поволжьем перешёл к волжским булгарам. В языковом отношении средневековые булгары (как и хазары) были носителями древнего тюркского языка, непохожего на язык кыпчаков. Этот язык выделяется в тюркской языковой семье в отдельную, огурскую группу, которую в лингвистике принято противопоставлять собственно тюркским языкам[37].

Булгары были наследниками той древней культурно-языковой общности, из которой вышли предки всех западно-тюркских этносов. Происхождение этих народов, сложившихся в огромном угро-тюркском («гуннском») «плавильном котле», существовавшем в начале I тысяч. в Поволжье и на Южном Урале, позволяет считать их угро-тюрками по происхождению, такими же как и хазары, буртасы и печенеги.

Булгары заняли господствующее положение среди местных угро-тюркских и финно-угорских племён и построили в Волго-Камье сильное и динамичное государство, контролировавшее речной транзит между Северной Европой и Азией. Бывшие кочевники быстро освоили земледелие и прекрасно обжили новые для них ландшафты лесной полосы. В VIII в. на Среднюю Волгу проник ислам, который приняла вся булгарская верхушка. Впрочем, булгарский ислам не препятствовал распространению в Поволжье других религиозных течений, проникавших сюда как из Хазарии, так и из Византии.

Булгарская государственность благотворно сказывалась на развитии всего региона. Многочисленные города и торговые пути служили экономическому и культурному развитию края и привлекали новых переселенцев, приходивших из степей. В конце VIII в. племенной союз мадьяр перешёл Волгу и устремился в Поволжье и в степи Подонья, но часть мадьяр осталась в Волго-Очье, где уже существовала родственная им этническая среда. Именно эти мадьяры разгромили «русские» Куябу и Славийю. Они влились в состав угро-тюркского населения, заняв западные границы Волжской Булгарии в Поочье – современную Мещеру.

Расселившись к концу I тысяч. по всему бассейну Средней Волги, угро-тюрки принесли в среду местных финно-угров свой язык и культуру, традиции и обычаи степи.

Финно-угры, обитавшие в бассейне реки Цивиль и по правобережью Нижней Суры, соседствуя с сувазами, были ассимилированы ими, превратившись в предков одной из отраслей современного чувашского народа, называемого вирьял[38]. Финно-угры, обитавшие в юго-западной части Волго-Окско-Сурского междуречья и в бассейне рек Цны и Мокши, испытав серьёзное влияние буртасов, а затем мадьяр-мажар, стали похожими на воинственных пришельцев, переняв от них элементы языка и уклад жизни. Они составили впоследствии основу народа мокша. Можно допустить, что буртасы и мажары являлись военной верхушкой некоторых племён мордвы.

Таким образом, к началу X в. на территории, охватывающей Среднюю Волгу, бассейны рек Цны, Суры и Мокши, а также районы Волго-Камья, сложился раннесредневековый угро-тюркский конгломерат народов, включавший булгар, сувазов, мажар и буртасов и занимавший доминирующее положение среди местных финно-угорских народов. Несмотря на исповедание булгарами ислама, среди большинства населения указанных территорий широкое распространение имели языческие верования как местного, так и привнесённого из Приуралья толка (тенгрианство), пропитанные религиозными влияниями из Хазарии и Византии[39].

Мы допускаем, что угро-тюрки оформили гидронимику Волго-Окско-Сурского междуречья и прилегающих районов, где-то закрепляя старые названия, а где-то давая новые имена, охотно перенимаемые местной мордвой.

В XII–XIII вв. волжские булгары столкнулись с новыми претендентами на роль хозяев Среднего Поволжья: с юго-востока к региону подошли кочевники – кыпчаки, а с запада напирали восточнославянские племена, ведшие земледельческую экспансию в лесной полосе Восточной Европы и грозившие поколебать угро-тюркскую гегемонию в Поволжье.

X в. ознаменован выходом восточных славян к Оке. Эта мирная колонизация, направленная сначала в соседнее Волго-Окское междуречье, шла двумя потоками. С северо-запада, из районов Ильменского озера шли новгородские словене, которые вместе с кривичами, шедшими из районов Смоленска, составили один поток (сместившийся потом на север и дошедший до Приуралья и Белого моря), а с юго-запада шли вятичи и радимичи, начавшие своё движение от берегов Днепра.

Сначала вятичи и радимичи вышли на Среднюю Оку, где встретили племена приокских финнов. Славяне, принёсшие более высокую земледельческую и ремесленную культуру, ассимилировали эти племена, вобрали их в себя и сделали «мордовский» город Рязань (Эрзянь) своим опорным пунктом на Оке. Вскоре летописцы уже заменяли слово «вятичи» словом «рязанцы» («вятичи – иже есть рязанцы»).

Закрепившись в правобережье Средней Оки, славяне под руководством киевских и черниговских Рюриковичей вступили в Волго-Окское междуречье – в землю, названную в киевских летописях Залесской (так как она находилась на северо-востоке от Киева, за огромным лесным массивом). В Залесье славяне встретили племена восточных финнов, а также мажар (мещер в древнерусской огласовке). О том, какой характер носила эта встреча, никаких сведений не сохранилось, но область Мещера (названная так по имени господствующих здесь мажар) раскололась в X в. на две части. Северную – «русскую» – и южную – «тюркскую». Видимо, часть мажар ушла на юго-восток, а часть подчинилась Рюриковичам. На Руси, за равниной, лежащей между реками Москвой, Клязьмой и Окой, закрепилось название Мещерской, а множество рек и населённых пунктов этой равнины имеют в названиях угорские (угро-тюркские) корни.

Что же касается восточнофинских (чудских) племён: мери, муромы и других, они так же, как и среднеокские финны, подверглись ассимиляции, став вместе с балтами и славянами основой средневекового податного населения Владимиро-Суздальской Руси, предками центральных великороссов. Ассимиляция не была мирной и гладкой. Несогласные с христианизацией меряне не раз восставали. В русских летописях под 1024 г. отмечено: «Бе мятеж и глад по всей той стране, всташа Волсви (волхвы – авт.) в Суждали…» Это восстание подавил Ярослав Мудрый, однако уже в 70-х гг. XI в. «заблудшая чудь», не желавшая расставаться со своими языческими верованиями, опять взбунтовалась и убила епископа Леонтия Ростовского.

Есть в летописях и свидетельства о присутствии в левобережье нижней Оки ислама. В средневековой «Повести о водворении в Муроме христианства» рассказывается о прибытии на княжение в Муром князя Глеба – сына киевского князя Владимира (крестителя Руси). Вместе с Глебом в Муром для крещения его жителей приехал епископ Илларион, но муромчане встретили их враждебно. «Когда