Как Тёша стала русской рекой. Очерки истории и топонимики Окско-Сурского междуречья - Алексей Владимирович Малышев

На Окско-Сурское междуречье татары напали в 1237 г., сразу после покорения Волжской Булгарии. Находившиеся здесь феодальные княжества, подчиняющиеся булгарским и русским правителям, также оказали сопротивление завоевателям, о чём можно судить по сообщению русских летописцев, указавших, что татары, напав на мордву, «села и жита пожгоша». Однако какие-то мордовские властители добровольно покорились пришельцам, о чём говорит доминиканец Юлиан: «Они (татары) напали на царство мордванов. Там было два князя: один со всем народом и семьёй покорился владыке татар, но другой, с немногими людьми, направился в весьма укреплённые места, чтобы защищаться…»

Подчинив Волжскую Булгарию и Волго-Окско-Сурское междуречье и обезопасив, таким образом, свои тылы, татары в том же, 1237 г. напали на Русь. Напали из пределов юго-западной части Окско-Сурского междуречья, ставшего с этого времени одним из самых важных районов будущего татарского государства. Отсюда впоследствии вёлся контроль над покорёнными землями Руси.

Захваченное татарами Волго-Окско-Сурское междуречье не было диким, неосвоенным краем. Это был регион с большим количеством городов, построенных в период хазаро-булгарского владычества. Регион, где в силу лесистости, кроме земледелия, были развиты ещё и бортничество, и промысел пушного зверя.

Булгары, строя волго-окскую торговлю, прокладывали здесь торговые пути, осваивали месторождения руды, развивали металлургию и ремёсла. Завоевателям достался развитый экономически край, с лояльным к ним населением, состоящим из мордвы, булгар, мажар, буртасов и сувазов. О лояльности к татарам местного населения свидетельствует тот факт, что Джучиды, обложившие данью все покорённые народы Восточной Европы, для мордвы главной повинностью (главной формой эксплуатации, как писали советские историки) сделали… службу мордовских воинов в войсках Золотой Орды.

Согласитесь, странный налог с «угнетённого» народа, если, конечно, не допустить, что и мордва, и мажары, и буртасы стали вассальными союзниками татар и их феодальная знать была включена в систему феодальной знати народившейся империи. При этом мордва во всех операциях ордынских армий отмечалась особо. Моксель мы видим в авангарде европейского похода Батыя, мордва отмечается русскими летописцами в карательных походах на Тверь, в боях под Смоленском, в войнах Тохтамыша с Тимуром и др. Везде в источниках сделана оговорка, что в составе ордынской армии присутствовала мордва. Видимо, она считалась серьёзной силой.

Земли мордвы, мажар и буртасов татары считали землями союзников. Если вначале главная столица Золотой Орды – город Сарай – располагалась на Нижней Волге, то впоследствии, в конце XIII в., столицей стал город Мохши (Наручадь) на реке Мокше.

Именно в Мохши в течение долгого времени свозились налоги с Северо-Восточной Руси и Среднего Поволжья, здесь раздавались наделы беям, тарханам и мурзам – военному сословию империи, сюда приезжали за ярлыками русские и булгарские князья. Более того, в 1312 г. царь Золотой Орды Узбек перенёс монетный двор из города Увека (Нижняя Волга) в Мохши-Наручадь, и здесь проходила чеканка монет империи. Считается, что чеканка монет в государстве Джучидов прекратилась во 2-й половине XV в., когда империя раскололась, но монеты, отчеканенные в Мохши (их на Руси называли мордовками), были в обороте у населения Поволжья вплоть до XVIII в., имея хождение наряду с царскими.

Монеты-мордовки. Взято: Заварюхин В. Ю. Памятники нумизматики и бонистики в региональной истории. Диссертация. 2006. URL: https://cheloveknauka.com/pamyatniki-numizmatiki-i-bonistiki-v-regionalnom-istoriko-kulturnom-protsesse

Завоевав в XIII в. Волго-Окско-Сурское междуречье, татары установили здесь тюркскую, кыпчакскую гегемонию, ставшую во многом продолжением угро-тюркского господства. Начавшись в VI–VII вв., это господство посредством татарского завоевания продлилось вплоть до середины XVI в., и здесь следует ещё раз подчеркнуть, какую роль оно сыграло в создании местной топонимики.

Значительный пласт географических названий берёт своё начало в древних «угро-тюркских» языках, но немало названий происходит и из языка кыпчаков. После включения в XVI в. Волго-Окско-Сурского междуречья в состав России эти топонимы порой просто заменялись на русскоязычные, но чаще или перерабатывались русским населением в порядке «народной» этимологии, или оформлялись русскими суффиксами и в таком виде уже включались в современную российскую топонимику.

В частности, ярко выраженные тюркские корни имеют такие названия, как Балахна, Балахониха (тюрк. «бала» – «верхний» и «хана» – «стена», подобные названия есть на Каспии). Апеллятив «курмыш» вполне может быть тюркским. Булгары называли так небольшую крепость, а по-чувашски «курмыш» – это усадьба, состоящая из одного двора. Селения с названием Курмыш расположены по всему левобережью Нижней Оки до самой Елатьмы, то есть по древней границе Суздальских земель и Булгарии. Наделы, полученные ордынскими феодалами, назывались «беляки» (тюрк. «билык» – «дар»), и этот термин долго сохранялся в административной номенклатуре Среднего Поволжья.

Центры беляков называли по имени владельцев-степняков. По мнению исследователя истории нижегородских татар А. Орлова, расположенные в междуречье Кудьмы и Оки селения Сартаково, Дуденево, Кубаево получили свои названия по именам владельцев: Сартака (сына Батыя), военачальника Дуденя (известного своим карательным походом на Русь) и Кувая (татарского мурзы, известного из летописей).

Также от имён татарских князей-мурз Лыская и Мураша (Мурана) получили свои названия селения Лысково и Мурашкино, а город Сергач именован так по названию кыпчакского рода Сернач (Сернаш). Из источников известно, что в XIV в. Сергач был местом встречи царя Тохтамыша и нижегородских князей.

Особенно привлекали степняков местности в Пьяно-Присурской возвышенности и территории к юго-востоку от Арзамаса, потому что они отличались большими безлесными пространствами, пригодными для отгонного скотоводства. Кроме того, ордынские феодалы охотно занимали земли, населённые трудолюбивыми суварами и мордвой. По всему Волго-Окско-Сурскому междуречью разбросаны селения, имеющие в своих названиях тюркские корни: Салганово, Ушаково, Мансурово, Узяково, Кутузово, Куракино, Сабурово и др. По мнению всё того же А. Орлова, некоторые реки Волго-Окско-Сурского междуречья носят именно кыпчакские названия. Это реки Меня, Кира, Пара и др.

А. Орлов утверждает, что с XIII в. вся восточная часть междуречья называлась «Татарской степью» из-за заселивших её татар-кыпчаков. Действительно, здесь, кроме топонимов, происходящих от тюркских мусульманских имён (Саитовка, Ахматово, Муратово, Мустафино, Шугурово, Шарапово, Юсупово и др.), и топонимов, происходящих от ордынских титулов (Мурзино, Мурзицы, Тарханово, Дивеево, Казаково, Уланово и др.), имеется ещё значительный пласт названий, образованных, возможно, от личных домусульманских имён степняков.

Читатель наверняка заметил, что многие древние имена жителей степи, начиная от скифского царя Колоксая до мамаевского богатыря Челубея и героя татарского эпоса Едигея, заканчиваются суффиксом – ей (-ай, – уй). Эта закономерность прослеживается у всех народов «угро-тюркского мира». Печенеги Куряй, Илдей, Итегай и др., половцы-кипчаки Ичигей, Бастей, Мальдибердей, Тукнай и др., татары Батый, Субудай, Чагатай, Тагай, Мадай, Шибай, Могучей, Бибай, Теребердей, Лыскай и др., сибирские татары Курулдей, Гильдей, Торабердей и др., чуваши Рамзай, Маслей, Мамай, Урпай, Сысуй, Табей, Уклерей и др., мажары-мещеряки Еникей, Радай, Тугай и др.

Сотнями подобных имён наполнены средневековые источники и документы. Возможно, от них образованы названия селений, принадлежавшие когда-то выходцам из степи. Кужендеево (Кужендей), Личадеево (Личадей), Ризадеево (Ризадей), Автодеево (Автадей), Тагаево (Тагай) и др. За давностью времён уже невозможно разобрать, какие из этих названий возникли в доордынский (булгарский) период, а какие относятся к временам правления Джучидов или к временам правления московских государей, которые также жаловали служивших им тюрок сёлами и вотчинами.

Немало в регионе топонимов, в которых прослеживается древнетюркский топоформант -ли (-ле, -лы, -лык), означавший в древнетюркских языках род (племя). Этот древнетюркский – ли (-лы) узнаётся, например, в таком названии, как Мухтолово. Оформленное русским суффиксом -ово тюркское селение Мухталы превратилось в Мухтолово, и это только один из примеров. Многие селения, имевшие в своих названиях формант -ли, были заселены «ясачной» мордвой, которая татарский формант -ли, возможно, переиначивала в мордовский формант -лей.

Вероятно, так возникли топонимы с тюркской основой и мордовским топоформантом: Тарталей (Татарлы), Размазлей (Рамаслы), Мочалей (Мачарлы) и др. Мордва, расселявшаяся по белякам и на пустующие земли (всеми исследователями признаётся, что с XIII в. в связи с прекращением междоусобиц и в Северо-Восточной Руси, и в Поволжье наблюдался значительный рост населения), строила свою топонимику параллельно с татарской и порой просто снабжала тюркские названия формантами своего языка: -лей («ручей»), -кужо («поляна»), -ур («крепость»), -пиче («сосна»), -пумра