Кино от первого лица. Режиссеры о великих фильмах - Владимир Сергеевич Малышев

В силу этих объективных обстоятельств наша документальная летопись режиссерских признаний в любви к кинематографу не без оснований представляется мне немалой культурной ценностью.

Было бесконечно интересно снимать монолог Эльдара Александровича Рязанова о картине «Большой вальс» Жюльена Дювивье. Его размышления соотносились для меня с мыслью о том, что в тридцатые годы, то есть в близком преддверии самой страшной за всю историю человечества войны, в разных странах снимались удивительно тонкие, нежные музыкальные, комедийные, лирические фильмы. Так, «Аталанта» Жана Виго появилась в 1934 году, «Большой вальс» Жюльена Дювивье – в 1938-м, и в том же 1938-м – «Волга, Волга» Григория Александрова.

Это конечно же очень разные фильмы, но в них есть и общее – они о счастье жизни, о хрупкости красоты, о так необходимой душевной свободе человека. Все это ясно читалось и в идеологически нагруженной комедии Александрова, и в блистательно безыдейной картине Дювивье, и в трогательном фильме Виго.

Кинематограф предупреждал о возможности потери этой красоты, интуиция художников помогала им слышать тектонический гул истории. Его слышали и создатели «Большого вальса», в их числе и великая актриса Милица Корьюс, и Дмитрий Темкин, осуществивший для фильма музыкальную обработку произведений Иоганна Штрауса. Это были русские эмигранты, покинувшие по разным обстоятельствам Россию. «В какой-то степени это русский фильм», – сказал в одной из передач цикла «Серебряный шар» Виталий Вульф.

Для нашего зрителя первой настоящей комедией, снятой после войны, стала «Карнавальная ночь» Эльдара Рязанова, вышедшая в 1956 году. Страна получила витамин невиданной радости, атмосферы смеха, счастья, юной любви, отказа от косности и рутины. Это был послевоенный фильм.

В книге «Неподведенные итоги» Эльдар Рязанов сообщает: «Я намеревался поставить реалистическую, не только смешную, но и ядовитую ленту, где социальные мотивы – разоблачение Огурцова – играли бы доминирующую роль. То есть я стремился снять в первую очередь сатирическую комедию, зло высмеивающую дураков-бюрократов, оказавшихся не на своем месте. “Будет замечательно, – думал я, – если картина станет вызывать не только смех, но и горечь”.

Пырьев же направлял меня в сторону более условного кинозрелища, где красочность, музыкальность, карнавальность создавали бы жизнерадостное настроение, а Огурцов был бы лишь нелеп, смешон и никого не пугал. Сочная, комическая манера Ильинского, с точки зрения Пырьева, идеально подходила к такому толкованию. При этом Иван Александрович не отрицал сатирической направленности картины, он считал, что при гротесковом, буффонном решении сила сатиры увеличивается. Я же был уверен (тогда и сейчас), что так называемая реалистическая сатира бьет более точно, более хлестко, более полновесно».

С мастером не поспоришь. Тем не менее сатирическая составляющая фильма для зрителей с самого начала вряд ли была главной составляющей. Зато, и это бесспорно, музыкальная его ипостась никогда не утратит своего очарования.

Эльдар Александрович Рязанов единственный, наверное, сатирик, в фильмах которого музыка является чем-то настолько необходимым и органичным, что как бы становится героем каждой картины. Трагикомедии Рязанова смешны… до слез. До душевного потрясения, производимого в том числе и мелодиями, и песнями, и стихами, звучащими в фильмах.

В нашей ленте Эльдар Рязанов говорит о великом фильме Жюльена Дювивье «Большой вальс». У нас в стране картина впервые появилась в 1940 году, а вернулась в прокат только через двадцать лет. Ее увидели и полюбили десятки миллионов зрителей.

Старый довоенный фильм… Кино на все времена.

Слово Эльдару Рязанову

У меня ощущение, что это лучшее, что я видел в кино о том, как сочиняется музыка. Мне кажется, что если бы настоящий композитор посмотрел бы эту сцену, то он был бы доволен. Показать процесс сочинения музыки невероятно трудно. Обычно показывают композитора с гусиным пером, нотной бумагой, звучит музыка у него в ушах. А здесь музыка рождается из свирели, из рожков, из трубы, на которой играют во встречной карете, из губной гармошки… невероятно.

Сейчас, когда я думаю о том, какие фильмы мне нравились, то понимаю, что мне нравились фильмы с сюжетами. Фильм тебя захватывает, берет, и ты в него погружаешься как в омут с головой. И поэтому естественно, что мальчишкой, еще до войны, я ходил на детские приключенческие фильмы. Я помню названия: «Джульбарс», «Ущелье Аламасов», какие-то картины про пограничников. Такие фильмы, как «Тимур и его команда», я тоже видел тогда, мне было лет двенадцать-тринадцать, но, в общем, кроме выражения: «Мишке Квакину и всей его подлой шайке ультиматум!» – я больше ничего не помню.

Естественно, «Чапаев»… Я не ходил сто раз, как один зритель, который надеялся, что Чапаев все-таки доплывет, – такого наива у меня не было даже в детские годы.

Режиссер Эльдар Рязанов, полюбившийся зрителям своими фильмами «Карнавальная ночь», «Служебный роман», «Ирония судьбы, или С легким паром!»

Если говорить о фильме, который оказал на меня очень сильное воздействие и память о котором я сохранил на всю свою жизнь, то это, конечно, «Большой вальс» Жюльена Дювивье – французского режиссера, который делал картину в Америке, будучи в эмиграции, поскольку Франция была в преддверии войны.

Я увидел фильм во ВГИКе на первом курсе – я молодым поступил во ВГИК, мне не было еще семнадцати лет, и я был тогда «совершенно сырой материал». Я не думал тогда о ВГИКе, о том, чтобы быть кинематографистом, я попал туда совершенно, можно сказать, случайно, потому что надо было перебиться годик, чтобы поступить учиться на капитана дальнего плавания.

Я смотрел фильм во ВГИКе – значит, это было в сорок четвертом или сорок пятом году. Может быть, сразу после войны. Такое сильное впечатление я получил, наверное, еще и потому, что увидел его в тех социальных условиях, в то голодное время. Во ВГИКе у нас в просмотровом зале зимой был просто лед, там угол от первого этажа до потолка был огромным ледяным айсбергом. Студенты, закутавшись кто во что горазд – и в шубы, и в какие-то полушубки, и в мамины платки, – сидели в зале и пялили глаза на экран, где нам показывали такую красивую великосветскую жизнь: балы, маскарады, выпивки, закуски – этого у нас в жизни ничего не было, не пахло даже этим. И мы как завороженные смотрели на экран.

Афиша фильма Жюльена Дювивье «Большой вальс», 1938 год

Кадр из фильма Жюльена Дювивье «Большой вальс»

Фильм очень сильно вошел и в