Маскарад - Ирена Мадир

с новой силой, почти оглушая меня. В то же мгновение Тина выгибается дугой и начинается биться в судорогах. Это похоже на жуткие предсмертные конвульсии. Её туловище и конечности дёргаются и бьются об пол.

– Я здесь. Всё будет хорошо. – Юна бережно поворачивает голову Музы вбок. – Всё всегда было хорошо и сейчас будет.

Кажется, будто последней фразой она пытается убедить даже не свою сестру, которая её сейчас явно не слышит, а саму себя.

– Скоро всё закончится.

Ответом ей служат тяжёлые удары тела об пол и хриплое дыхание. Ощущается запах мочи, а из уголка рта Тины капает кровавая слюна. Всё это похоже на кошмар. Я ошарашен настолько, что цепенею, не понимая, что можно сделать, и сам начинаю сосредотачиваться на голосе Юны. Он монотонен и обещает, что всё наладится. Сама она напряжена до предела. Дикарка сидит на коленях у тела сестры, глаза неотрывно следят за каждым резким движением, спина прямая.

Всё это длится, кажется, вечность, но неприятный громкий звук стихает, Муза делает ещё несколько движений и остаётся лежать, а Юна облегчённо выдыхает, бормоча под нос:

– Семьдесят три секунды.

Она аккуратно переворачивает Тину набок, поправляя голову, и кофтой утирает слюну из её рта.

– Ничего, сестрёнка, ты дома, я рядом и всё закончилось.

Что закончилось? Трудно осознать то, что произошло. Странный приступ произошёл так внезапно… Зато теперь ясно, что именно я ощущал – подступающий припадок. Несчастная Муза! Как несправедливо обошёлся с ней мир, прокляв болезнью…

Тина шевелится, и Юна нежно гладит её по плечу:

– Тише, милая, ты дома, я с тобой.

– П-прости… – осипший, едва слышный голосок Музы, заставляет сердце сжиматься от жалости.

– Ты не виновата.

Но та снова что-то лопочет. Дикарка даёт сестре прийти в себя несколько минут, продолжая успокаивающе гладить её.

– Я щёку прикусила… И я… опять описалась? – вдруг спрашивает Тина более осознанным тоном.

– Тоже мне нашла проблему, – фыркает Юна. – Не страшно.

– Прости, пожалуйста… Я такая дура… Всё из-за меня…

– Прекращай! Никто не идеален, у тебя голова другим занята была. Тебе и тексты учить, и хореографию. В конце концов, для этого тебе и нужны ассистентки. Тут некого винить, так бывает. И ничего ужасного не случилось.

– Мне просто хочется, чтобы это не было… – Тина всхлипывает, хватаясь за Юну.

Та наклоняется, целует её в висок и снова что-то утешающе нашёптывает. Я не вслушиваюсь. Мне кажется это моветоном. Сёстры должны иметь свой момент единения. И это он.

Я же кусаю губы, пытаясь собраться с мыслями. Теперь стала ясно, откуда почти маниакальная забота Дикарки о Музе. Она боится за неё, предпочитая быть рядом на случай очередного приступа.

– Ненавижу это, – пробурчала Тина, медленно поднимаясь и держась за сестру. – Юна, скажи за меня.

– Ёбаная эпилепсия, нахуй бы её! – с готовностью восклицает Дикарка. – Ну что, легче?

– Гораздо… А тебе?

– Ещё как! – негромко хихикает Юна, придерживая Музу. Та криво улыбается, почти повиснув на сестре.

Я расслабленно упираюсь спиной в стену. Меня никто не замечает, но в эту ночь эпилепсия выигрывает по уровню страха. Всё это было жутковато, и я не могу перестать сочувствовать не только самой Тине, но и Юне…

Слышится звук воды из ванной. Я опасаюсь выбираться из своего укрытия, продолжая стоять там, пока Дикарка носится по коридору, а затем уводит Музу к себе. Затем Дикарка возвращается в комнату со шваброй, затирая место, где осталась лужица мочи, а после уходит.

Юна повела себя храбро. Она была собрана и внушала спокойствие и сестре, и, мать его, мне. Ни на секунду у меня не возникло мысли, что она не справится. Дикарка готова была противостоять любой угрозе: от мифического Призрака до реальной эпилепсии.

Через несколько минут раздаётся шуршание страниц и голос Юны. Похоже, она читает вслух. А я всё никак не могу решить, что теперь чувствую к ней. Определённо благодарность за то, что она помогает моей Музе, но в остальном… Дикарка всё ещё раздражает меня, просто теперь я, возможно, готов рассмотреть другой вариант избавления от неё. Может, не убивать? Вдруг получится договориться? Ей не понадобился быть рядом, если на смену приду я. К тому же у меня есть преимущество – предчувствие надвигающегося приступа.

Я всегда думал, что суженной станет та, кто взглянет на меня. На моё лицо. Без масок и притворств. Что, если я ошибся, что, если вот он, знак судьбы, её указующий перст, и моей парой суждено быть Музе. Просто потому, что я чую поступь её недуга…

От мыслей отвлекает негромкий глухой удар. Звук едва слышен, и за ним не следует ничего. Словно что-то упало, но ни Муза, ни даже обычно чуткая Дикарка не реагируют на это. Обе они уснули глубоким сном усталости. Это позволяет мне наконец сдвинуться с места и пройти в соседнюю спальню.

Комната здесь обставлена так же, как и у Музы. Разве что туалетный столик пости пуст и ещё тут есть небольшой шкаф. На двуспальной кровати сейчас спять обе сестры. Бедняжка Тина свернулась калачиком у бока Юны, уткнувшись в неё носом и почти полностью зарывшись в одеяле. Дикарка же спит полусидя, её голова упала набок, всклокоченные волосы торчат, она выглядит бледнее обычного. Одна её рука безвольно висит, а на полу валяется книга. Видимо, Юна не заметила, как уснула… Скорее даже отключилась. Сегодня у неё было достаточно потрясений.

Тем не менее Дикарка всё равно на страже. Другая её рука лежит на плече Музы. Нет сомнений в том, что стоит её сестре пошевелится, Юна среагирует мгновенно, а вот на упавшую книгу ей плевать.

Я наклоняюсь, подбирая томик, распрямляю смятые страницы и закрываю её, оставляя на тумбочке. Мой взгляд скачет от Музы к Дикарке. Тину трогать опасно, когда рядом её сторожевая собака, которая вполне может откусить мне пальцы. Я тянусь к Музе, но не касаюсь, замечая, как Юна хмурится во сне. Забавно. Убираю руку и медленно опускаю ладонь на макушку Дикарки. Лицо её разглаживается, и она даже не шевелится. Её будто совсем не волнует она сама и то, что с ней могут сделать, её волнует только сестра, та, кого она будет защищать…

Почему-то сердце попускает удар при мысли, что это дикое существо может не ценить себя, считать, что её жизнь должна быть положена во благо другого…