Маскарад - Ирена Мадир

– Всё до слова на букву «с» – да. Ты же знаешь, я бы так никогда не сказала!

– Но смысл-то я передала, – ухмыляюсь я. – И не забирай у меня право называться сучкой.

Губы Тины подрагивают, но складываются в улыбку.

– Ладно… Мне надоела наша игра в молчанку. Ненавижу ругаться, тем более с тобой. Так что… Прости, что накричала на тебя и…

– Не сказала бы, что ты кричала, скорее…

– Юна, не перебивай. В общем! Я решила, что Грета возьмёт на себя все твои обязанности, плюс наймём ей помощницу и освободим тебя от обязанностей полностью. Не хочу, чтобы ты вечно была у меня на побегушках, у тебя огромный потенциал, не ограничивай его.

– Ладно.

– Понимаю, ты р…Стоп, что? – Тина удивлённо хлопает ресницами. – Даже не возразишь?

– Ну, к этому шло, и подобное было ожидаемо, так что нет, не возражу.

Сестра с подозрением оглядывает меня, но осторожно кивает. А я изо всех сил держусь, чтобы не начать умолять оставить всё как есть. «Я полезная, я нужная, пожалуйста!» – вопит какая-то частичка меня, но наружу вырваться не может. Потому что это принадлежит моей изломанной половине, и взваливать всё на Тину несправедливо. Да и она не выдержит. Она хрупкая, как хрусталь. А я сильная, как закалённая сталь.

Я железная.

Я всё выдержу.

Мои руки опускаются, ногти впиваются в ладони. Доводы сестры звучат логично, но меня не оставляет чувство, будто от меня избавляются. Даже Призрак не пугает так, как перспектива остаться в одиночестве. Стать ненужной.

Призрак! Точно!

Как ни странно, тело расслабляется. Сознание концентрируется на жутком сталкере, цепляется за него, как за спасательный круг, чтобы переключиться, вспомнить, кто мой настоящий враг.

– Юна… Ты не моя ассистентка, ты моя сестра, так что… Обещай, что, хоть и перестанешь работать со мной, всё равно будешь часто навещать, – Тина поджимает губы. Верный признак того, что она готова расплакаться.

Я глубоко вздыхаю и улыбаюсь. Конечно, ей тоже трудно. Мы привязаны друг к другу, но она знает, что нужно отпустить сестру, дать ей свободу развиваться, а я… Я тоже знаю, просто мне страшно отпускать её.

– Поверь, мои визиты успеют надоесть вам с Сэлом.

Тина усмехается, садясь рядом, и на какое-то время мы замираем в объятиях друг друга.

– Пора готовиться к репетиции! – Сестра отстраняется, чмокает меня в щёку и поднимается. – Грету я отпустила. Она брата провожает, он сегодня уедет, будет учиться в Центральном кантоне.

Я угукаю, копаясь в своей сумке. Из её недр извлекаю ещё нераспечатанную упаковку лекарства и протягиваю ту Тине:

– Вот, таблетки. По моим подсчётам у тебя должны были сегодня закончиться… – Мой голос медленно угасает, когда я вижу, как округляются глаза сестры и с каким ужасом она смотрит в ответ.

Её тело начинает подрагивать, по щекам текут слёзы. Я тут же вскакиваю, подвигая к ней стул и заставляя опуститься на него.

– Предки, я такая дура, Юна! – всхлипывает она. – Я так привыкла, что у тебя всё схвачено, что забыла о таблетках! А Грете мы не передали это и… Я идиотка!

Тина почти захлёбывается словами, она хватается за мои руки, сжимая запястья. Я опускаюсь на корточки перед ней и спокойным тоном произношу:

– Ты пропустила приём, понятно. Это не катастрофа.

– Катастрофа! Это значит, что… у меня будет приступ… А если он случится на сцене? Меня снимут с постановки, я всех подведу и…

– Стоп! Глубокий вдох, – приказываю я, – и выдо-о-ох. Молодец. Ещё раз, сама. Послушай, такое уже бывало. Помнишь, когда ты ездила к своей маме? Ты тоже пропустила несколько дней, и приступа не было.

– Да, но стресс… Он повышает риски, и сцена, софиты… Я не выдержу без таблеток.

– Но до этого выдерживала. И сегодня выдержишь. Сейчас ты примешь лекарство и будет легче, вечером ещё раз и завтра тоже.

– Д-да… Н-но вдруг…

– Никаких вдруг! – строго отрезаю я. – Напоминаю, что твоя сестра – гиперопекающая контролирующая всё сучка, и с тобой не произойдёт ничего непоправимого, пока она рядом. А я рядом Тина. Ты будешь видеть меня со сцены. Но если почувствуешь, что не справишься, мы поедем домой, и ты отдохнёшь.

Тина мотает головой:

– Сегодня важная часть, не хочу пропускать… Ты будешь со мной?

– В первом ряду.

– Даже в туалет не пойдёшь? – чуть ободрившись спрашивает сестра.

– Пожалуй, на сегодня с меня хватит театральных туалетов.

***

Как и обещала, я сижу в первом ряду. Через несколько мест от меня – постановщица, дымящая сигаретой и периодически вставляющая замечания. В начале репетиции Тина кажется зажатой, она беспокоится, то и дело ищет меня взглядом. Я никуда не ухожу и почти не шевелюсь, пристально следя за ней. Вслушиваясь в её голос, ловлю себя на том, что начинаю невольно расслабляться, а нужно собраться, но это работает как условный рефлекс на убаюкивающий нежный голос сестры.

Когда-то давно, когда мы с мамой переехали в загородный дом господина Клейна, моего отчима, фамилию которого я теперь тоже ношу, Тина сторожила мой сон от кошмаров и пела колыбельные…

Дурные сны преследовали меня очень долго. Я вскакивала по ночам и беззвучной тенью бродила по огромному дому, боясь потревожить кого-то, но и боясь вернуться в спальню, где не на что было отвлечься. Наши с Тиной комнаты находились рядом, и если она слышала шаги, то выходила меня искать. Поначалу я не доверяла ей. Новоявленная сестра казалась мне странной, слишком наивной, рафинированной, глупой пустышкой. Однажды я ей так и сказала. Она совсем не обиделась. Или не показала, что обиделась. Зато открыла шоколадные конфеты и отдала самые вкусные из них.

Как-то раз Тина буквально подстерегла меня. Она зевала, но сопротивлялась сну, чтобы дождаться, когда её новоявленная сестра выйдет на свои ночные прогулки. Тогда я всё же призналась, что меня мучают кошмары. В ту ночь и в многие после Тина приходила ко мне и тихо пела. Потом и я начала к ней приходить, ложиться под бок и пускать слюни на её подушку. Она никогда меня не гнала.

В то время я была совсем диким зверьком, с которым могла совладать лишь Тина. Отчима я сторонилась, а мама… Я всегда воспринимала её слабой несчастной женщиной, которой тоже нужна моя защита. Правда,