Маскарад - Ирена Мадир

сне, издаст ли сонный вздох? И дальше идеи хуже… Громче. Что, если шлёпнуть? Так, чтобы ладонь вспорола воздух и звучно хлопнула по этой презренной, но невероятно манящей заднице. Останется ли на коже след от моей ладони? О да! Он будет алеть на ней, как клеймо. А что сделает Юна? Взвизгнет? Какие ещё звуки удастся извлечь из её рта? Она как инструмент, на котором я мог бы сыграть целую симфонию…

Внизу живота скручивается горячий узел, а ксены подёргиваются за ширинкой, словно пытаются раскрыться и…

Я отшатываюсь, отворачиваюсь и стараюсь дышать глубже, хотя у меня едва это получается. Какого?... Что это сейчас было?

Теперь мысли пронзали ледяными иглами. Как я мог даже допустить подобное? Я, высшее существо, отрёкшееся давно от грязи, сам же едва не испачкался в ней! Есть ли этому логичное объяснение? Разумеется, виновата Дикарка! Она низшее существо, потому и пробуждает низменные желания… Стоп! Желания? Никаких желаний во мне нет!

Я был с женщинами, видел их обнажённые тела и всегда знал, что секс не привлекает меня. Я ищу любви и песен, что может даровать лишь Муза. Она моя цель, она и только она! А это… Это усталость говорит во мне и мучительная боль в лице, от которой мозг пытался отвлечься. Да, всё так…

Успокоившись, я заползаю под кровать, чтобы лишить себя возможности глядеть на Дикарку. Оставшееся время стараюсь очистить разум, как учил наставник, или сосредоточиться на усиливающейся агонии, потому что она лучше, чем мысли о Юне…

Когда наступает утро, Дикарка быстро собирается и убегает, а я наконец могу выбираться из-под кровати, понимая, что больше откладывать нельзя. Мне срочно нужно в своё логово и снять проклятую маску из кожи, потому что боль вгрызается в кости, туманит зрение и приглушает слух. Я уже готов выходить, но…

– Мать твою! – бурчу я, возвращаясь на кухню. Резко распахиваю дверцу и выхватываю из мусорки изображение Дикарки…

7. Кожа

ТЕНЬ

Я выхожу раньше обычного, как и планировала. Заскочив по дороге в аптеку и в булочную, понимаю, что времени на эти дела ушло всего ничего. Могла бы поспать подольше… И всё же пытаюсь найти что-то хорошее. Например, вкус миндального круассана и горячего кофе радует меня не меньше прохладного утра и ярких лучей Инти. Скоро придёт осень, за ней и зима, там так не прогуляешься, станет слишком холодно, так что я наслаждаюсь тем, что есть, пусть это и завтрак на ходу.

Редкие сонные прохожие бредут по улицам, мимо проносятся мобили, спешащих на работу людей. Скоро их станет ещё больше, а на проспекте образуются пробки, но до того я успею скрыться в здании театра. Из-за стойки тут же выглядывает главная гардеробщица.

– Доброе утро, госпожа Трюггви. – Я салютую ей стаканчиком недопитого кофе, удерживая в другой руке небольшой коробок с тремя пончиками в глазури.

– Рановато для доброго утра, – без тени веселья цедит она. – Ваша сестра ещё не пришла.

– Да, знаю, дадите ключ от гримёрки?

– Только от неё? – уточняет с подозрением гардеробщица. – От ложи не возьмёте?

– Нет. Решила к вам прислушаться, – вру я. Будем считать это первым шагом, а вторым… – О! И это для вас!

Трюггви осматривает протянутую ей коробку пончиков с подозрением, будто ожидая, что из-под крышки выпрыгнет жирный таракан. Недовольный взгляд упирается в меня, однако дар исчезает за стойкой. Подозреваю, грозная гардеробщица не признает, что подношение пришлось ей по душе. Но она приняла его, и это уже добрый знак.

Я забираю ключ и иду к гримёрке в ещё более приподнятом настроении. Сердце Трюггви вряд ли растоплено, но точно смягчилось, ещё чуть-чуть и можно начинать наводящие вопросы о главной загадке – о Призраке.

Кулуары театра пахнут старым деревом и пудрой, а сейчас ещё и чистящими средствами. Только что вымытый пол блестит, отражая тусклые лампы, и я стараюсь обойти чистый участок. Уборщица следит за мной строгим взглядом, отвечая кивком на приветствие. Наконец препятствие пройдено, в качестве приза – глоток ещё тёплого кофе… Точнее того, что от него осталось.

Я захожу за угол, попадая в длинный коридор с одинаковыми дверьми. Они ведут в гримёрки, чуть дальше располагается уборная, а за поворотом рядом с ней прячется двухстворчатая дверь к служебной лестнице. Всё выглядит как обычно: бордовые стены с буазери из тёмного дерева по нижней части. Канделябры не горят, а отсутствие окон тут создаёт полумрак. Но сегодня атмосфера кажется немного удушливой, неуютной. Тревога пробирается под рёбра, выбивает воздух из лёгких и комом застревает в глотке.

Вдруг дверь туалета хлопает, выпуская массивную фигуру мужчины в чёрном. Незнакомец высокий, его смоляные волосы растрёпаны и слиплись от влаги, а широкие плечи подрагивают. Выглядит он так, будто ему нездоровится, а ещё… В нём всё кричит об опасности: сгорбленные плечи, напряжённый изгиб спины. Мужчина напоминает больного зверя, бешеного хищника, готового напасть и разодрать жертву в клочья…

Вот только я не жертва. И догадываюсь, кто передо мной.

Пальцы судорожно сжимают бумажный стаканчик, внутри которого плещется кофе, ударяясь о стенки. Другая рука ныряет в сумку, нащупывая прохладную поверхность защитного артефакта.

Время становится вязким. Мужчина в противоположном конце коридора медленно поворачивается ко мне. Мозг лихорадочно перебирает варианты, готовится к чему угодно: к маске, к шрамам, к идеальным или безобразным чертам. Но реальность оказывается менее предсказуема…

Сначала я не понимаю, что вижу. Лицо похоже на алое месиво, стекающее с подбородка, заливающее щёки, капающее на пол. Это кровь. Кровь, которой так много, что за ней не видно очертаний. Среди этого кошмара выделяются два пятна – глаза невозможного сине-фиолетового цвета. Они напоминают два самоцвета, вставленных в бурую глину.

И они смотрят не просто на меня. Они смотрят в меня. И это его глаза.

– Призрак, – шепчут мои губы.

Слово повисает, между нами, как финальная нота концерта, после которого зал взрывается аплодисментами. Оно разбивает тишину и ломает наваждение. Я срываюсь с места почти одновременно с Призраком. Стаканчик кофе выскальзывает из моей хватки, и остатки жидкости брызгают на паркет.

Расстояние совсем небольшое, но мне не хватает скорости. Призрак же мгновенно скрывается за поворотом, в который я вхожу с трудом, скользя и расставляя руки в стороны, чтобы удержаться на ногах. Заминка даёт приличную фору, и когда я могу продолжать погоню, Призрака уже и след простыл.

Ни на что не