Маскарад - Ирена Мадир

***

В мобиле мы какое-то время едем в тишине, пока Тина наконец не взрывается. Она выдаёт гневную тираду о театральных шутниках и обещает выяснить, кто это делал…

– Если это кто-то из артистов, я им булавки в обувь подложу! – зло бурчит Тина.

– Ого, какая свирепость! – криво улыбаюсь я.

– А так это обычно и решается, надо показать, кто круче…

Это поразило меня не меньше того, что сестра призналась, как скрывала нападки на себя от театральных артистов, считавших, что певица без академического образования просто не имеет право получить главную роль в мюзикле. И занятия за закрытыми дверьми частенько оборачивались нервотрёпкой.

– Почему ты мне не сказала? – хмурюсь я.

– Потому что это дела артистов между собой. И, как видишь, теперь всё нормально… Ну, я так думала. Возможно, кто-то просто переключился с меня на тебя. Вот же гадюки!

– Может, это не те, на кого ты думаешь.

– А кто же ещё?

«Призрак», – хочется ответить мне, но вместо этого я пожимаю плечами.

– Не будем огульно обвинять людей. Просто продолжай работать и не вмешивайся.

– Но!..

– Ты же справилась сама, значит, и я справлюсь.

Тина дует губы, а я перевожу разговор на другую тему и не затыкаюсь весь оставшийся путь, чтобы отвлечь её… Да и себя тоже. Хотя в голове успевает мелькнуть мысль о том, что сестра, похоже, не настолько хрупкая, как я о ней думала. Впрочем, всё ещё недостаточно стойкая, как я.

Оставшийся вечер мы болтаем о всякой чепухе и объедаемся пиццей, пока Тину не начинает клонить в сон. Лишь тогда мы расходимся по комнатам. Как и в детстве, наши спальни рядом. Сегодня двери у нас обеих распахнуты, так что мне слышно, как ёрзает на своей кровати Тина.

Я же лежу почти неподвижно, вслушиваясь в тишину дома и стрекот кузнечиков снаружи, которые слышны сквозь приоткрытую балконную дверь в коридоре. Меня не отпускают события дня. Он был насыщен, даже слишком. В голове крутятся слова Волберта об Олаве.

– Повесился он, прямо в театре, в подвальных помещениях. – трагично объяснял тогда директор. – Грешно это, да и плохо из жизни так уходить, какие бы проблемы ни были, но всё решаемо, только не смерть… Ох, упокой предки его душу… Да, театру несладко пришлось, и кто-то ведь потом утащил верёвку, на которой мертвец висел.

И всё это до сих пор крутится в голове. Подвалы театра, пропавшая верёвка, Призрак притворявшийся Олавом и окровавленная кожа в туалете… Всё это что-то значило, но сложить картину воедино не удавалось. Были лишь предположения. К тому же внешность настоящего Олава отличалась. Он был рыжим с ореховыми глазами и невысокий. А по моим описаниям Лжеолава Волберт заподозрил вовсе другого человека. Кого-то из костюмеров. Директор пообещал наведаться к нему. И либо тот и правда окажется моим Призраком и сталкером Тины, либо тут было что-то ещё…

Предположения мучили меня долго, а едва удалось задремать, как я услышала голос Тины:

– Юна!

Я вскакиваю, поняв по интонации, что начинается.

Приступ.

8. Приступ

ПРИЗРАК

Я ступаю по дому Музы, как по священному месту. Здесь куда уютнее, чем в крошечной квартире Дикарки, где и спрятаться негде. В двухэтажном же доме пространства достаточно. Это место мне знакомо, его я видел в тот вечер, когда последовал за Музой и пробрался во двор, как тать. Перелез через забор и скрылся в тени деревьев, восхищаясь идеальным станом и ненавидя всех, кто собрался тогда в столовой… особенно Дикарку, позднее выскочившую наружу с ружьём!

И вот я снова здесь, потому что Муза не давала мне покоя. На репетиции она выглядела немного напуганной и звучала неуверенно. А ещё… Понятия не имею, что это, но предчувствие угрозы, нависшей над ней, не исчезало. Мне хотелось увидеть Музу снова, чтобы удостовериться, что с ней всё в порядке. Однако она почему-то притащила к себе и свою мерзкую сестрицу. Но на сей раз Дикарка была более рассеянной, да и балкон остался приоткрыт.

Мне не составило труда забраться внутрь в полной тишине. Так я оказался у лестницы в самом начале коридора второго этажа с шестью дверьми. По правую сторону две из них распахнуты.

Дикарка, похоже, засыпает. Знакомое мне сердцебиение замедляется. Она явно находится в дальней от меня комнате. А спальня Музы, судя по всему, посередине, ближе к лестнице… Ближе ко мне.

Я двигаюсь вперёд, используя все навыки тааха, которые вдалбливали в меня чуть ли не с рождения. Бесшумная тень. Идеальный разведчик Первого. Тёмный эльф. Нет ничего сложного проскользнуть в комнату Музы, не разбудив её злобную сторожевую псину…

От одного напоминания о ней я морщусь. У меня кружится голова и шумит в ушах, каждый раз, когда думаю о грёбаной Юне Клейн. Она приклеилась к моим мыслям, как грязь к подошве.

Этим утром, я едва добрёл до театра. Пришлось стянуть с себя кожаную маску прямо в одном из туалетов, надеясь, что никто не заметит, как всегда и бывало… Однако из-за Дикарки подобные надежды были несбыточны. Она будто поджидала меня, встретив в кулуаре. Мы оба замерли и пялились друг на друга с одинаковым изумлением. Радовало лишь одно – под слоем ещё не испарившейся крови разглядеть моё лицо было невозможно. А вот её было видно отчётливо…

Я не мог отвести взгляда от пронзительных чёрных бездн глаз Дикарки. Она словно пригвоздила меня к месту, то ли угрожая безумными муками, то ли обещая неземное блаженство, то ли и то и другое. Наваждение спало с меня лишь в тот момент, когда послышалось тихое «Призрак», слетевшее с уст Дикарки.

Мы побежали почти одновременно: она за мной, я от неё. Но погоня вышла короткой. Раньше, чем Дикарка завернула за угол, мне удалось проскочить в узкий тайный проход. А до того, как её любопытный нос сунулся бы куда не надо, стена успела стать на место почти бесшумно. Проход этот был старым и пыльным, я редко его использовал. Потому плутал какое-то время. А вернувшись в своё логово наконец привёл себя в порядок.

Попытка отдохнуть не увенчалась успехом: сон не шёл. Плюнув на это и убедившись, что со шрамами всё не так уж и плохо, я натянул уже знакомую маску из кожи, обещая, что сниму её при первой же возможности, а пока так было безопаснее