Маскарад - Ирена Мадир

Но я тут же осаживаю себя, напоминая, что всё это наваждение, а Юна Клейн порочна, она порождение скверны и единственное, что есть в ней хорошего – привязанность к Музе. Но, как и любая тварь, пропитанная грязью, она и хорошее обращает в грязь, и душит своей защитой других. Должна ведь быть грань между заботой и давлением. И Дикарке она неведома…

«Тебе тоже», – мысленно заявляет моя вторая часть.

Может и так, но я хотя бы высшее существо, и у меня гораздо больше преимуществ. А Юну Клейн нужно убрать со сцены. И ради её помощи Музе я готов рассмотреть не только её смерть, этого уже достаточно. И в голове начинает зарождаться план…

Я резко отдёргиваю руку от макушки Дикарки, поняв, что всё это время бережно гладил её волосы… Да что это со мной? Нужен отдых, точно. Сон поможет.

Я отступаю и спешу убраться отсюда. Подальше от Дикарки, что пачкает меня своей скверной…

9. Тайны

ТЕНЬ

Визиты к врачам и целителям на следующее утро после приступа всегда были делом скорее профилактики, чем настоящей помощи. Так что, получив стандартные советы и назначения, мы с Тиной вернулись домой. Сестра утомлённо зевнула и поднялась к себе. Я же осталась на первом этаже, разбирать пакет продуктов, купленных по пути. Этим зачастую занималась помощница по дому, приходившая пару раз в декаду, чтобы убраться и приготовить еду. Но Тине хотелось уединения после приступа, а мне хотелось чем-то себя занять. Поэтому теперь я посыпаю сыром жюльен, выложенный в керамические формочки.

Когда блюдо отправляется в духовку, входная дверь негромко щёлкает замком. Сердце сжимается при мысли, что это может быть Призрак. Из-за эпилепсии он совсем вылетел из головы, но что, если сталкер решил навестить Музу?

Схватив нож, я выглядываю в коридор, но вместо жуткого Призрака вижу разувающегося Сэла. Тот нервно усмехается, поднимая руки:

– Сдаюсь, мелкая, не пыряй меня этим.

– Просто готовила, забыла про него, – вру я, чтобы оправдаться, и опускаю своё оружие, ретируясь обратно к духовке.

Сэл заходит на кухню следом и протягивает ладонь. Я ударяю по ней, отбивая пять.

– Тина?..

– Наверху, пошла подремать.

– Как она?

– Лучше. Как твоя поездка?

– Да, просто товарищеский матч… Знал бы, никуда не ехал. Долго было?

– Семьдесят три секунды.

– Понял. Ты как?

– Жить буду, – криво усмехаюсь я.

– Это хорошо! Но поспать тебе точно не помешает. На твоё счастье, супер Сэлвин на месте!

Я добродушно хмыкаю. Жених Тины мне определённо нравится. У него есть свои минусы, вроде одержимости баскетболом, которым он занимается в любую свободную минуту. Но отношения сестры с ним я благословила лично. Во-первых, увидев впервые приступ Тины, он не то, что не испугался, а сразу понял, что это и действовать начал раньше, чем я ворвалась в комнату.

– У моей первой собаки была эпилепсия, – не моргнув глазом пояснил он тогда, – очень похоже.

Сестра после расстроилась из-за того, что ему пришлось увидеть её такой, но Сэл от этого любить её меньше не стал. Да и с ним было куда комфортнее, ведь в отличие от меня, он легко поднимал Тину и мог спокойно отнести её куда угодно. К тому же у Сэла не было никаких проблем с тем, чтобы обмыть мою сестру, если при припадке у неё случалось непроизвольное мочеиспускание.

– Я видел тебя голой, и я после каждой тренировки моюсь в общей душевой с кучей мужиков, вот где мерзость, а это так, ерунда, – хохотнул Сэл, когда Тине стало за себя стыдно.

Мне этого оказалось достаточно, чтобы окончательно принять их отношения. Я знала, что на Сэла можно положиться, отчасти потому и рассчитывала, что после их свадьбы мне будет легче расстаться с Тиной. Он точно сможет помочь ей, если что-то пойдёт не так. И пусть Сэл не особо серьёзен, чем иногда меня раздражает, он, как и любой хороший спортсмен, имеет дисциплину. По утрам он всегда пьёт витаминный комплекс, а по вечерам жуткий горький чай, и каждый раз, если Тина у него, проверяет, выпила ли она таблетки.

Жаль, что в этот раз он был в отъезде, а мы с сестрой повздорили…

– Иногда, когда приступов нет по полгода, я забываю о существовании эпилепсии… Мне начинает казаться, что я нормальная. Как все… – так Тина сказала мне сегодня утром перед тем, как выпить очередную дозу лекарства. – Иногда мечтаю, как однажды забуду таблетки, и приступы не вернутся… Глупо, да?

Я тогда ничего не ответила, потому что и правда глупо. Но знать об этом Тине не обязательно. Клянусь всеми предками, её можно было понять. Она цеплялась за мюзикл, как за единственный шанс, это была её идея фикс с самого детства. Понятно, почему она так сосредоточена на этом. Она почти дышит этим и забывает о болезни, потому что хочет забыть о ней хотя бы ненадолго… Трудно осуждать, ведь я и сама не знаю, как повела бы себя на её месте.

– О чём думаешь, мелочь? – Сэл уже ищет свою кружку на полке.

– Да так… Жюльен будешь?

– Когда это я отказывался от еды?

– И правда, ты ведь печь, сжигающая калории за миллисекунды.

Даже не соврала. Наверное, из-за того, что он спортсмен и огромного роста, но ест он и правда в неимоверных количествах. Более того, ему можно скормить почти всё: от корочек пицц до пригоревшего стейка. Хотя обычно Сэл кормится сам и готовит не хуже, если не лучше меня. Его вырастила старшая сестра, как и ещё четверых его сестёр. Они ему спуску не давали. Это был ещё один большой плюс, который повлиял на то, что Сэл пришёлся мне по душе. Вот уж кого не напугать походом в магазин за прокладками, так это его!

– Ну шедевр кулинарного искусства! – театрально восхищается Сэл, когда мы усаживаемся за стол. Я успеваю только взять в руки вилку, а он уже съедает половину своей порции.

– Какой шедевр? – раздаётся негромкий голос сестры. Она стоит у входа в столовую, сонно щурясь и зевая.

– Юна сделала жюльен. Красиво звучит, детка, давай я буду звать тебя жюльеном? – Сэл вскакивает, бросая еду, и подхватывает Тину, приподнимая и расцеловывая её лицо.

– Фу, у тебя губы в жире! – хихикает она, упираясь ладошками в