Медоед 12 - Макс Гудвин

спрыгнула вниз, в надежде на полёт. Но гравитации было срать на его плащ и вампирские желания. Тело рухнуло на тротуар глухо хрустнув, упав у длинной череды машин стоящих вдоль дома на которых от выстрелов почему-то не сработала сигнализация. И в этот момент у меня в голове зазвучали цикады.

Он лежал лицом на покрытом льдом асфальте, а его правая нога осталась на железной трубе, ограждающей палисадник под окнами, где ничего не росло зимой. Кровь хлестала из головы и из переломанной под углом ноги, заливая тротуар и палисадник, а в плаще виднелись дырки, видимо, от ПБ.

— Я Кузнецов Слава, сын Игоря, из Томск-града, — выдал я, понимая, что забыл Эдикт в машине. — Погоди, я щаз, ты же не торопишься?

Труп не торопился — он мирно лежал и ждал. А я быстрым шагом пошёл к «Гелику» и, взяв конверт, пошёл обратно. И, повернув на тротуар, встретил уже стоящего на ногах окровавленного Жнеца.

— О, бля, — увидел я его и, если честно, был удивлён такой регенерации. Не мудрено, что его ум не выдержал нагрузки и представил себя вампиром.

— Прочь, смертный! — выдал он, и я даже уклонился, но его руки дёрнулись в мою сторону, и два ПМа разрядились в меня.

Я летел назад. Было больно, и ощущалось, как будто меня ударило бревном, несколько раз, и всё в грудь. А в моём темнеющем взгляде я увидел, как Жнец идёт мимо, оглядываясь на подъезд. И тут его голова брызнула кровью — бесшумный выстрел раздался из темноты подъезда сквозь стекло.

Ирбис выбежал из подъезда и, окинув взглядом лежащего меня с пулевыми, труп Жнеца и сам дом — не снимает ли всё это камера? И, наклонившись, он поднял ПМ Жнеца, направив его на меня, произнеся:

— Как же ты так подставился-то так, Медоед?

И темнота поглотила меня.

Я открыл глаза, когда вокруг была куча народа — все в чёрной форме с характерными надписями на спинах. А какая-то девочка в синем вдруг завизжала увидев моё пробуждение — в её руках была простыня, и она явно несла её для меня.

Я приподнялся на локтях, повернулся на живот, и приступ непрерывного кашля накрыл меня. Я кашлял стоя на четвереньках на почерневший лёд, кашлял кровью, в которой были частицы какого-то металла, словно я подышал измельчённой стружкой.

— Слава? — спросил у меня капитан, приближаясь и держа во рту сигарету.

— … — я же продолжал кашлять. Было больно, и в какой-то момент меня стошнило, но не бургерами, а желчью.

И только боковым зрением я увидел Ирбиса — он лежал тоже, рядом с простреленной головой. А вот Дракулы нигде не было.

— Ты как так-то, а? — удивлённо произнёс капитан.

— Что — как? — спросил я, поднимаясь на ноги. А люди вокруг меня смотрели на меня, словно я был Каспером, самым добродушным в мире приведением.

— Ты был мёртв, — произнёс кэп.

— Пули прошли по касательной, меня даже не задело, — выдал я, направляясь к «Гелику».

— Нет, братан, не по касательной. Вот, — с этими словами капитан показал мне мёртвого меня — бледное лицо с дыркой во лбу, удивлённые белёсые глаза и открытый рот, ну и грудь с четырьмя пулевыми ранениями.

— Капитан, — выдохнул я, останавливаясь. — Я вас просил оцепление сделать. Где этот хуй в плаще?

— Он забежал в противоположный дом, наши открыли огонь, а он всё бежал, даже раненый. Мы зачистили подъезд, чердак, опрашиваем граждан. Короче, ищем.

И я взглянул через Следопыта, видя, как цель уходит куда-то в сторону центра города.

— Фото мне отправь, а всё остальное засекретить, все материалы по мне удалите. Как понял, капитан Николай Аркадьевич?

— Я тебя понял, — произнёс он и шёпотом переспросил: — Ты кто? Универсальный солдат какой-то?

— Я не могу сказать, пока ты не у нас, — выдал я.

— А про на работу принять — это не пиздёжь был? — допытывал он.

— Нет, у меня ликвидатор как раз умер, — произнёс я, смотря на мёртвого Ирбиса. — В Кемерово нужен новый, ЗП от 400. Сегодня рапорт напиши и уходи на больничный сразу. Работы у вас тут тьма, как я вижу.

— Хорошо, я тогда позвоню.

— Назови животное, с которым ты себя ассоциируешь? — спросил я. И, быть может, мой голос звучал печально, что капитан помедлил с ответом.

— Типа позывного, я слышал у вас?

— Типа да.

— Ястреб, — произнёс он.

— Будем знакомы, — и я протянул ему свою окровавленную руку. — Медоед.

— Блядь, — выдохнул он, принимая рукопожатие.

— А, бумажку ту сожгите, — указал я на Эдикт, всё ещё валяющийся на льду.

— Понял. Ты куда дальше? У вас тут есть отдел?

— Есть. Но у меня вампир сбежал — его сначала поймаю. — произнёс я.

— Настоящий? — удивился капитан.

— Нет, их не бывает, зато есть дураки, под них косящие.

Я сел в машину и завёл «Гелик». Если честно, состояние было такое себе. Но, увидев, как отошедший от машины Ястреб бегом спешит ко мне с Эдиктом, я опустил стекло.

Открыв дверь, он запрыгнул ко мне.

— Ты чего? — спросил я.

— У тебя на нём жучок или GPS-трекер какой-нибудь? Я с тобой, тут они труп твоего товарища без меня опишут.

«Еб я в рот таких товарищей», — подумал я, но ничего не сказал. «Из-за „Гелика“ меня решил завалить, дебил, бля… С-сука, что за штат у меня — через раз долбачи какие-то, или их ликвидации так испортили… Поработай такой лет пять, а потом приходит молодой хер и делает тебе замечания, и тут ты понимаешь, что вот он случай, когда он точно не выкарабкается, и ты под шумок стреляешь ему в лоб из оружия преступника. А преступник оживает и стреляет в тебя…»

Стал бы например я убивать херового начальника? Ну нет, я бы просто уволился. Но это я — мягкотелый Медоед из ласкового мира, а вот у Ирбиса, видимо, не все дома в голове были.

— Ястреб, скинь мне на телефон мою фотку и фотку Ирбиса — это тот парень, который рядом лежал.

— Хорошо. А тот чел, который убегает, он кто на самом деле?

— Людоед, отсидел, и его выпустили.