Холодная война и защита гостайны. 1946–1953 гг. - Геннадий Александрович Куренков

целом отвечает потребностям оборонных и народно-хозяйственных отраслей промышленности». В годы войны и после нее десятилетиями она «отвечала потребностям». И уже в начале нового столетия бывший начальник разведки и глава госбезопасности в своих воспоминаниях называл научно-техническую разведку «самым рентабельным хозяйством страны»[258]. Это был вопрос существования и выживания государства. Ни для кого не было секретом, что отстаивать свою независимость придется на полях сражений.

С другой стороны, в деятельности по защите своих научно-технических секретов государственные органы СССР, в том числе аппарат уполномоченного СМ СССР и Главлит, в рассматриваемый период проводили работу по прежним и появляющимся новым направления деятельности, так как появлялись и новые специфические сведения, и новая информация, требующие защиты. Особую озабоченность и самое пристальное внимание вызывали не только сбор информации, но и охрана собственных сведений по научным разработкам и изобретениям. В своей деятельности в этом направлении необходимо было руководствовался тем, что… каждое сколько-нибудь, выдающиеся научное достижение имеет и военное значение. Такая прямая связь в научных работах и изобретениях затрудняет нахождение грани между той частью работы, которую можно опубликовать, и той частью, которая раскрывает ее военную суть. В этой связи ориентировку цензорам могут дать следующие определения: а) имеет ли научная работа или изобретение специальное военное назначение; б) …выходит ли за пределы обычных усовершенствований и поэтому имеет такие способы производства, что в итоге резко влияют на экономическую или военную мощь страны; в) не содержит ли научных открытий, остающихся новыми (следует иметь в виду крупные открытия, проблемы которых широко известны), несмотря на то, что аналогичные открытия уже сделаны в других странах, но их суть этими странами не раскрывается[259].

Необходимо было добывать научно-техническую информацию, в первую очередь, в развитых промышленных странах. Это были технологии, образцы, изделия и изобретения в таких отраслях промышленности как металлургическая, горнодобывающая, станкостроительная, тракторостроительная, нефтеперерабатывающая (производство топлива и масел для военной техники) и др., касающиеся усиления оборонной мощи страны, а также непосредственно военная информация по авиации, танкам, артиллерии, стрелковому оружию, всем видам боеприпасов. Для добывания такой информации разведка разрабатывала операции по направлениям. Так, в данный период, к примеру, велись операции советской разведки по сбору информации по атому (операция «Энормоз»), по взрывчатым веществам (операция «Зелье»), по химическому и биологическому оружию (операция «Парфюмерия») и др. Из Германии информацию получали от агентурной группы «Красная капелла». От нее уже в декабре 1941 года поступили сведения о характеристиках нового истребителя «мессершмитт», об авиаснаряде, который самостоятельно выискивал цель; о новых авиационных приборах и двигателях, работающих на перекиси водорода; о немецких фау-патронах и других новинках вооружения германской армии. Из Лондона шла информация о реактивных двигателях, самолетах-снарядах, аэродинамике высоких скоростей, электронике, синтетическом каучуке и волокнах, особых горючих и смазочных материалах, о новых взрывчатых веществах и химическом и бактериологическом оружии. Также из воюющей Англии в начале войны стали поступать в Москву первые образцы радиолокационной техники, сведения о специальных сплавах, магнитной защите морских судов, радиосвязи и приводных маяках для бомбометания. Также по линии научно-технической разведки активную работу вели резидентуры в Швеции, Канаде, Италии (с 1943) и Франции (с 1944). Так, стокгольмская резидентура получила информацию о планах Гитлера по подготовке к химической войне против СССР и Англии; данные о мощностях и направлениях производства оружейных заводов в Третьем рейхе; по пушечному вооружению штурмовика «Хенкель–109»; о разработке в рейхе нового истребителя Ме–109; о строительстве авиазаводов в Германии для производства нового и более совершенного истребителя «Фокке-Вульф–190». По оценке Наркомата авиапрома (1944) в отношении 125 отчетов по НИР, ценность и актуальность полученных из Англии и США материалов по реактивной технике, аэродинамике высотных и скоростных полетов содействовала ускорению решения задач с отечественной винтовой и реактивной техникой (операция «Воздух»). Операция по сбору информации по радиолокации называлась «Радуга»[260].

Война показала, что роль науки в военном и гражданском противостоянии повышается. Появляются новые виды научных изысканий, увеличивается их стоимость и материально-техническое обеспечение. При этом должен учитываться и «человеческий фактор» в науке. Советским государством в это тяжелейшее время восстановления страны труд работников науки морально и материально стимулировался. Так, 6 марта 1946 года постановлением CHK СССР № 514 «О повышении окладов работникам науки и об улучшении их материально-бытовых условий» с 1 апреля 1946 года устанавливались новые повышенные оклады работникам науки, имеющим ученую степень и звание. Также изменялась система снабжения ученых промышленными и продовольственными товарами. Взамен существовавших во время войны дополнительных видов снабжения (литерные горячие обеды, сухие пайки, лимиты на продовольственные товары и т. д.) вводится специальное снабжение ученых научных учреждений Академии наук СССР и отраслевых академий наук. Постановление ставило задачи по жилищному строительству и другому социально-культурному обслуживанию, в том числе выделению легковых автомобилей для ученых[261].

С другой стороны, государство должно было не только стимулировать труд ученых, но и добывать полезную для науки информацию, в частности посредством разведки. Также необходимо было иметь не только научно-техническую разведку, но и выстроить систему защиты своих научно-технических и научных сведений. После войны постоянно велась необходимая работа в данном направлении, в том числе и цензурная контрразведывательная составляющая. Так, особенно пристально Главлит следил за сохранением военной тайны по материалам о новых видах военной техники и новых изобретениях. Приведем несколько примеров. Приказом уполномоченного СМ СССР от 3 декабря 1946 года был запрещен выпуск в свет брошюры Н.К. Кузнецова «Нижнесвирская гидроэлектрическая установка», как содержащая сведения, запрещенные к опубликованию[262]. Управление военной цензуры зафиксировало опубликование в газете «Вечерний Ленинград» от 7 апреля 1946 года разглашение секретного решения НК ВМФ от 2 января 1946 года № 01 по вопросу принятия на вооружение ВМФ СССР нового магнитно-акустического прибора «неконтактного металлоискателя типа «М–5», предназначенного для целей розыска затонувших кораблей, что составляло военную тайну[263] и не допустило в открытой печати в журнале «Техника – молодежи» статьи В. Охотникова «Подземная лодка», в которой было дано описание конструкции и работы подземно-движущего аппарата инженера Требелова, зарегистрированного в Инженерном комитете службы войск с грифом «секретно»[264].

В1947 году в основном была завершена демилитаризация экономики. На мирные рельсы переходили мобилизованные для военных нужд «мирные» отрасли промышленности, но при этом продолжалось развитие и отраслей, входящих в военно-промышленный комплекс. Вместе они составляли промышленный потенциал страны, которым также интересовались наши потенциальные противники. К примеру, после победы во Второй мировой войне в СССР, вслед за США и Великобританией, получили быстрое развитие атомная наука и промышленность. Сведения по «атомным» направлениям и сферам деятельности подлежали строжайшему засекречиванию. Так, по линии защиты государственной тайны с 1947 года на предприятиях атомной промышленности вводится должность заместителя директора по вопросам режима. Работа в этом