Холодная война и защита гостайны. 1946–1953 гг. - Геннадий Александрович Куренков

имеется государственной тайны; б) заключения экспертов, допущенных к государственной тайне соответствующих институтов, и если имеется связь с другими учреждениями, то справки от них. Даже если статьи не содержат государственной тайны, но указывают достигнутый уровень физики, радиолокации, реактивной техники, то публикации запрещались. Ведомственные издания также подвергались цензуре на общих основаниях. Статистические сведения цензурировались, если они не были опубликованы ЦСУ[285].

7 марта 1950 года уполномоченный СМ информировал заместителя председателя Совета Министров СССР К.Е. Ворошилова о случаях безответственного отношения ряда учреждений Главного управления гидрометеослужбы к открытому опубликованию научных трудов по вопросам гидрометеорологии. Главлит считал, что факты свидетельствовали о том, что в ГУГМС система проверки и оформления, предназначенных к открытой печати материалов, не обеспечивала интересов государства и не гарантировала от разглашения не подлежащих к открытой публикации сведений. Было отмечено, что начальник Главного управления гидрометеослужбы своим приказом возложил просмотр и оценку секретности подведомственных ему учреждений на главного редактора «Гидрометеоиздата» и разрешает директорам институтов рассекречивать закрытые работы. Главлит запретил Леноблгорлиту принимать на контроль работы ГУГМС и просил Совет Министров СССР обязать это ведомство навести порядок, а также ввиду особо важного оборонного значения работам по гидрометеорологии полагал ГУГМС пересмотреть список открытых изданий, выпускающих НИИ учреждений этой системы[286].

В апреле 1952 года вышел циркуляр Главлита с запрещением опубликовывать сведения по счетным и счетно-аналитическим машинам (будущим ЭВМ. – Примеч. авт.) и по заводам где они производятся.

В общем, по плану мероприятий 11-го главного управления МВД СССР (так стал именоваться Главлит при переводе его в МВД СССР) на 2-е полугодие 1953 года были намечены мероприятия по усилению контроля работы органов цензуры и проверке порядка обеспечения сохранности государственной тайны при подготовке к изданию научных работ редакциями центральных научно-технических журналов учебными и научно-исследовательскими институтами Министерства культуры СССР и предполагалось подготовить предложения по усилению контроля за научно-технической литературой.

Новая, особенно военная, техника, сведения по НИР и НИОКР всегда имели статус особо охраняемой информации. Как видно, в данный период вопросы контроля научно-технической, как военной, так и гражданской информации стояли на особом месте и всегда были в поле внимания структур государства, обеспечивающих защиту государственной тайны. Следует остановиться на защите информации по некоторым видам новой военной и военно-технической информации конкретно.

Контроль информации по реактивной технике

Постановлением Совета Министров СССР № 1017–419сс от 13 мая 1946 года был создан Специальный комитет по реактивной технике при Совете Министров Союза ССР под председательством Г.М. Маленкова[287].

Приказом министра вооруженных сил СССР № 0019 от 2 сентября 1946 года был сформирован Государственный центральный полигон МВС[288]. В соответствии с постановлениями Совета Министров СССР от 3 июня и 26 июля 1947 года № 2642–817сс «О строительстве Государственного центрального полигона Министерства вооруженных сил СССР» было установлено место расположения полигона – у села Капустин Яр Астраханской области.

За сохранением тайны в печати и СМИ по реактивной технике отвечала военная цензура. Она тесно взаимодействовала в этом вопросе с уполномоченным СМ СССР по защите военной и государственной тайн в печати и направляла информацию и факты нарушений на его рассмотрение. Так, к примеру, в письме начальника Управления военной цензуры ГШ ВС СССР генерал-майора М.Н. Березина уполномоченному СМ СССР К.К. Омельченков июне 1946 года отмечалось, что в журнале Академии наук «Наука и жизнь» № 8–9 за 1945 год в статье доцента В.Я. Аррисон было опубликовано следующее: «…в настоящее время у нас в Союзе и за границей имеются образцы самолета с ВРД. Эти самолеты уже находятся в опытной эксплуатации…» В письме делается вывод, чтоданная публикация нарушает параграф 64 перечня на мирное время, и содержится просьба об указании о недопустимости опубликования подобных сведений[289].

В свою очередь по данным вопросам уполномоченный СМ выходил непосредственно в Совет Министров СССР. К примеру, в письме Главлита в Совет Министров СССР Г.М. Маленкову по поводу ознакомления с планом издания литературы по реактивной технике и предоставления замечаний к данному плану отмечалось, что необходимо присвоение грифов «дсп» и «секретно» по различным разделам плана, так как изложение работ советских ученых по боевым ракетам раскрывает существование при Министерстве сельскохозяйственного машиностроения Главного управления боеприпасов, сведения о привлечении немецких ученых, специалистов, так как в открытой печати мы не раскрываем использование немецких специалистов в работах по военной технике, сведения по жаропрочным сплавам, расчетные данные по материалам для реактивных двигателей. Указывалось, что в библиографических изданиях по этим вопросам необходимо делать разделение и выпускать отдельными томами открытые и отдельно с грифом «дсп» и «секретно»[290].

Продолжалась и оперативная работа по отслеживанию информации по реактивной тематике. Так, на парадах реактивные самолеты можно было указывать, что только пролетели, нельзя было делать фото и указывать фамилии конструкторов[291]. Запрещалось фото реактивных самолетов, но разрешалось фото других самолетов без указания их марок[292]. Циркулярным письмом всем органам цензуры от 3 января 1947 года запрещалось, без ведома Главлита, опубликовывать в открытой печати какие-либо сведения о советских реактивных самолетах, производящихся испытаниях, а также материалы о поступлении их на вооружение советских военно-воздушных сил[293]. Распоряжением уполномоченного СМ СССР от 8 февраля 1947 года снова подтверждалось запрещение сведений о реактивных самолетах, испытаниях и поступлении их на вооружение в ВВС[294], а в распоряжении от 3 июня 1948 года было зафиксировано: «Об образцах нового вооружения и всех видов новых открытий и изобретений науки и техники никаких подробностей и сведений не давать»[295].

По постановлению ЦК ВКП(б) и Совета Министров СССР от 8 февраля 1947 года № 251 «Об организации работы Совета Министров СССР» вопросы работы Специального комитета, Комитета по радиолокации, Комитета реактивной техники, Особого комитета и Валютного комитета должны докладываться непосредственно председателю СМ СССР или его первому заместителю. А это И.В. Сталин и Л.П. Берия. Как видно, данные вопросы стояли в одном ряду с вопросами по производству атомного оружия. Из этого следует и статус данной информации[296]. Об этом говорит и озабоченность Комитета № 2 (по реактивной технике), когда имели место случаи самовольного выпуска информации по реактивной тематике с санкции уполномоченных Главлита и Мосгорлита. Комитет просил уполномоченного СМ указать руководителям организаций, издающих литературу по реактивной технике, согласовывать с ними и дать соответствующие указания цензорам[297].

В Советском Союзе в данный период шла интенсивная работа по созданию реактивных самолетов и зенитных ракет. Многие вопросы решались секретным порядком. Так, «9 августа 1950 г. вышло постановление Совмина СССР о начале разработки огромного зенитного ракетного комплекса для прикрытия Москвы. Эта система получила условное наименование «Беркут». Ее главными конструкторами были назначены П.Н. Куксенко и С.Л. Берия. Система была засекречена даже