Блог «Серп и молот» 2025 - Петр Григорьевич Балаев

«Я выехал навстречу Си-47 на „пикапе“, жестом показывая, куда ему заруливать. Самолет был до отказа заполнен пассажирами. Тараща глаза, они рассматривали истребители, которые один за другим шли на посадку, и тогда я загнал самолет в самый дальний угол, откуда меньше всего можно было видеть то, что происходило на аэродроме. Выходить из самолета немцам запретил — поставил часового.

Но вот не успел я подъехать к зданию штаба, чтобы доложить о случившемся, как зазвонил телефон. В Москве о моих решительных действиях уже знали. Звонил Нарком обороны С. К. Тимошенко.

Мне задан был только один вопрос: кто приказал сажать самолет? Я ответил, что решение мое, единоличное. После этого говорил только нарком. Из его слов я понял, что мои „необдуманные действия могут привести к политическим осложнениям“ и что мне надо немедленно писать рапорт с объяснением своего безответственного решения.»

То, что Гитлер не получил повода обвинить СССР в агрессивных действиях — кроме, как чудом, назвать нельзя. Читая это ясно понимаешь, почему, как вспоминал будущий сослуживец В. И. Сталина летчик Долгушин, с самолетов накануне войны были сняты пушки и пулеметы.

Но вернемся к Захарову. Он приводит состав своей дивизии:

«Назову боевой состав 43-й истребительной авиадивизии по авиаполкам на 21 июня 1941 года.

160-й иап: 60 самолетов И-153, 72 летчика.

161-й иап: 62 самолета И-16, 70 летчиков.

162-й иап: 54 самолета И-16, 75 летчиков.

163-й иап: 59 самолетов И-16, 72 летчика.

Этим составом мы и начали воевать.»

Странно, правда. В округах находилось почти две тысячи самолетов, на которых не хватало экипажей, но в дивизии Захарова примерно пятая часть летчиков были без машин. И, как пишет Георгий Нефедович, в направлении в дивизию новых самолетов, МИГ-3, ему было отказано. А Полынин еще упомянул наряду с Захаровым командира 59-ой иад Евгения Георгиевича Туренко. Так вот, опасения Полынина насчет того, что дивизия Туренко могла попасть под удар немцев были совершенно необоснованны. Не могла она попасть, потому что к 22 июня личным составом 59-я была укомплектована на 70–80%, а самолетов в ней не было ни одного, технику дивизия не успела получить. При этом в округах почти 2000 самолетов были без летчиков.

И Полынин не только про Захарова и Туренко вспомнил. Он еще написал про очень интересную ситуацию:

«А 25 июня полковник Татанашвили построил личный состав истребительной авиационной дивизии, основой которой был все тот же 162-й полк, и зачитал приказ. За первые три дня полк не потерял в боях ни одного летчика. Однако исковерканный, находящийся двое суток под непрерывными бомбежками аэродром стал непригоден к боевой работе. Взлетать с него было невозможно. Уцелевшие истребители предстояло уничтожить и в пешем строю оставить город… Татанашвили вывел свою походную колонну на шоссе. Надо было успеть проскочить Слуцк. Немцы 22 июня уже захватили рубежи на реке Шара и быстрыми темпами продвигались по направлению к Слуцку, охватывая Барановичи с юго-востока. Вскоре на шоссе показалась колонна автомашин. Какая-то сильно поредевшая стрелковая часть стремилась вырваться в направлении к Могилеву, пока танки противника не перерезали дорогу. Полковник Татанашвили остановил головную машину, и вскоре раздался его зычный голос: „Потеснись, пехота! Летчики, садись!..“.»

Почему Полынин вспомнил про Евстафия Захаровича Татанашвили, который командовал к началу войны 60-й истребительной авиадивизией? Да потому, что из дивизии Полынина перед самой войной был передан в дивизию Татанашвили, дислоцированной в Барановичах, 162-ой авиаполк. А в других полках 60-й иад летчики были, но… самолетов в них не было…

* * *

А Сергей Федорович Долгушин в интервью Драбкину вообще удивительные вещи рассказал. Интервью есть на сайте «Я помню» и, более того, там же есть аудио-версия его, что для Драбкина — исключительный случай, поэтому оно в качестве источника представляет особую ценность. Там голос самого Сергея Федоровича. И служил Сергей Федорович на аэродроме «Новый Двор», в 17 км от границы. Это про него, про этот аэродром полковник Степанов написал, что насчет разгрома на нем нашей авиации — ложь. И Долгушин рассказал, что на них был 22 июня налет шестеркой «мессеров», но они только подбили один самолет на стоянке. И всё. И в этот же день их полк перебазировался на аэродром в Черляны. И вот там при налёте восьмерки Ме-110 погибли командир полка Ганичев и его заместитель Захаров, Сергей Федорович сказал, что по-глупому погибли, во время бомбежки руководили восстановлением взлетной полосы и рядом упала бомба. Из Черлян полк уже перебазировался в Лиду. И вот там их уже разбомбили основательно, наши самолеты даже не смогли взлететь, чтобы отбить налёт — не было ни горючего, ни патронов. Впрочем, как сам Долгушин сказал, никто даже не интересовался, что там с самолётами, просто всем летчикам дали команду «по машинам!» и увезли в… Москву. Уже 23 июня личному составу двух полков, которые оказались на аэродроме в Лиде, приказали уезжать в Москву. 24-го они уже были в Можайске. Т. е., решение было принято еще до того, скорей всего, как на аэродром был совершен налёт немецких бомбардировщиков. И решение не командования округа, принять решение о перебазировке личного состава двух истребительных полков в Москву могла принять только сама Москва, разумеется. 25-го они уже были в Москве, уже был решен вопрос, где их разместить — в Академии имени Жуковского. А потом — в Рязань, там получили МИГ-3.

Какая-то странная оперативность принятия решений о выводе личного состава в Москву, согласитесь. Не характерная для паники первых дней войны, про которую нам поют трагические куплеты. Такое впечатление, что это было реализацией какого-то плана «Б», заранее разработанного еще до начала войны. Могу только пока предположить, что наша авиапромышленность начинала разворачивать выпуск современных самолетов, поэтому важней всего было сохранить опытный летный состав, не угробить его, бросив против немцев на старой, уже порядком изношенной, рухляди. Но это — только предположение.

Вернемся к Полынину. Федор Петрович описал еще одну очень интересную ситуацию. Аэродромы его дивизии в первый день войны тоже подвергались ударам немецкой авиации. Но было потеряно в результате них всего два самолета, большего результата немцы не добились. Зато много самолетов было потеряно при налете на немцев без сопровождения истребителей. Но почти все экипажи сбитых СБ уже вернулись в часть и у Полынина к