Блог «Серп и молот» 2025 - Петр Григорьевич Балаев

исходу дня скопилось много «безлошадных». Экипажи есть, а летать не на чем. Но оказалось, что сам командир дивизии забыл о прибывших к нему накануне войны 30 Пе-2. Если точнее, то они не для его дивизии предназначались, поэтому он в суматохе первого дня о них и не вспомнил, их должны были от него перегнать в части приграничных полков:

«И тут я вспомнил о „пешках“. Ведь их около тридцати штук. Все новенькие. Выруливай и взлетай. И тут же поймал себя на мысли: а кому выруливать? Ведь ни я, ни другие летчики с этой машиной не знакомы.

Подошел инженер дивизии И. Ф. Горохов. Разговорились.

— Эх, найти бы человека, который знал бы толк в этих машинах, — говорю ему.

— Вы имеете в виду „пешек“? — спросил инженер.

— Да.

— Так я их знаю.

— Дорогуша, — схватил я его за плечи. — Что же ты раньше-то молчал? Вот порадовал. Подбирай сейчас же самых опытных летчиков и штурманов и начинай с ними осваивать эту машину.

— А если привлекут к ответственности? Они же не наши, — высказал опасение инженер.

— Сейчас все наши, — заверил я инженера. — Беру ответственность на себя. Действуйте.

Горохов прямо-таки просиял. Ему давно хотелось прибрать к рукам эти машины, но, так как они предназначались не для нас, никому своего желания не высказывал. И вот теперь случай представился. Инженер тут же собрал „безлошадников“ и повел к одиноко стоявшему на лесной опушке Пе-2.

Изучение нового самолета проходило под частыми бомбежками противника. Появятся вражеские бомбардировщики — летчики и штурманы сразу бегут в укрытие. Миновала опасность — возвращаются к машине. Надо понять душу летчика; стремление к новизне у них, как говорится, в крови. О „пешке“ многие уже слышали, знали, что это отличная машина — новинка авиационной техники. Но черед осваивать ее, летать на ней пока для нас не наступал. А теперь вот сама обстановка предоставила такую возможность.

Первым на новом самолете поднялся в воздух командир полка Дояр. Он и раньше летал на многих типах самолетов, сражался с фашистами в небе Испании, и этот опыт как нельзя лучше пригодился теперь. Дояр же повел потом первую группу Пе-2 в бой. Вернулся, докладывает:

— Превосходная машина. С пикирования бомбы уложили точно в цель.

Пе-2 действительно оказался маневренным и на редкость выносливым самолетом. Иногда, бывало, так его потреплет в бою, что глядеть больно: крылья пробиты, фюзеляж изрешечен, хвостовое оперение — одни лохмотья. Думаешь: как только, бедняга, дотянул до родного аэродрома? Но залатают ему бока и крылья, и назавтра он снова к бою готов. В тот период, когда приходилось летать без сопровождения истребителей, Пе-2 был просто незаменим. Экипаж мог с успехом отбиваться и от „мессершмиттов“.

Пе-2, как более живучий и маневренный самолет, мы обычно посылали на задания днем, а в ночное время вылетали СБ. Так они в известной мере были гарантированы от встреч с вражескими истребителями.»

Чем эта история с Пе-2, которые «приватизировал» Полынин для своей дивизии, еще интересна? Да тем, что наше командование даже не подозревало, что немцы именно так начнут войну, как они ее начали. Это ведь только потом и только однажды Георгий Константинович Жуков проговорился насчет того, что никто не ожидал нанесения вермахтом сразу ударов всеми силами на такую глубину. Ждали-то от немцев блицкрига! И сами немцы планировали — блицкриг! И мы знаем даже, когда они поняли, что блицкриг не получается — когда Гальдер признал, что колосс Россия был недооценен, когда они разгромив (точнее, разгромив в своих фантазиях и приписках потерь противника) части приграничного прикрытия, увидели перед собой русских дивизий еще больше, чем их было перед ними 22 июня.

Этого же наша историография совершенно не желает признавать, это же похоронено под завалами вранья о том, что Сталин хотел оттянуть и если бы в боевую готовность и силы подтянуть к границе, то не отступали бы до Москвы… Отступать некому было бы — это точно.

Ждали ведь, что Гитлер объявит войну! Объявит! Поэтому и известное Заявление ТАСС от 14 июня. Чтобы предупредить возможные инсинуации — весь смысл этого Заявления. В случае объявления войны, в случае какой-нибудь фашистской провокации — у нас козырь, это Заявление. Мы — соблюдали, мы даже на предупреждения англичан не реагировали.

Но хоть объявляй войну, хоть коварно нападай, но ты же блицкрига хотел! А какой блицкриг, если твой противник еще даже мобилизации не начинал, да если еще до мобилизации половина его армии в сотнях километров от границы? Объявление войны, приграничное сражение, мы подтягиваем к границе, втягиваясь в бои, основные силы — только в этом случае блицкриг получал шанс. Так наше командование и предполагало. Но они начали блицкриг, когда для него еще не было условий. Когда они имели возможность разгромить только войска приграничного заслона. Сложно сейчас даже понять, почему немцы решили, что у границы к 22 июня стоят главные силы РККА, в их Генштабе мыслили настолько креативно, что там многое понять и предположить было невозможно. Скорей всего, они рассчитывали на то, что демонстративная концентрация в течение всей весны и июня сил вермахта у наших границ, вызовет в Москве ответную реакцию — стянуть все войска к границе. Не вызвало. Поэтому правильная дата краха их блицкрига — 22 июня 1941 года. Гитлеровский блицкриг потерпел крах уже в первый день войны…

* * *

А генерал-майор Г. Н. Захаров пишет, что

«Уже через неделю после начала войны немецкие бомбардировщики ходили только под сильным прикрытием, а истребители вступали с нами в бой лишь при многократном количественном перевесе. Но и это гитлеровцев не спасало. Наши воздушные бойцы сбивали гораздо больше, чем теряли свои.»

Это авиация Западного фронта, наиболее сильно пострадавшая в первые дни войны. И как это соотносится с утверждением А. В. Исаева в его статье «Гибель на взлёте»:

«Добивающим ударом стал общий отход на старую границу после завершения приграничного сражения.»?

После этого мне совершенно ясно и понятно, почему уважаемый ныне в среде патриотов историк Исаев был, в свое время, частым гостем на радиостанции «Эхо Москвы». И часто в розовой рубашонке и розовом пиджачке. Рассказывал там, как немцы наших 10 к 1 и даже местами 20 к 1 во время дискуссий с Солониным.

Алексей Валерьевич, что и кого добили немцы своим добивающим ударом,