Великий Дунай на исторической карте Европы - Ник Торп

солнце до коричневого цвета, а его глаза, когда он улыбается, становятся такими узкими, как будто он приехал с русского Дальнего Востока. На обоих мужчинах казацкие фуражки. Никто в этой деревне не использует на своей лодке мотор. Вверх по течению они ходят на веслах, иногда даже по самой Чернаводэ, потом опускают свои сети, снабженные свинцовыми грузилами, и тралят ими рыбу. «Каким был самый большой осетр, добытый вами за все время?» – «Сто пятьдесят килограммов! Когда мы вытаскивали его в лодку, он ударил своим хвостом и сбил моего напарника прямо в воду! Я даже не знал, кого из них бросаться спасать!» – хохочет он. Даже Никита позволил себе посмеяться над этим рассказом, что делал он редко. В конечном итоге он втянул в лодку и рыбу, и своего напарника, «а потом мы шли на веслах назад в деревню, весь путь распевая песню!» – «А не споете ли вы ту песню для своего гостя прямо сейчас?» Оба рыбака посмотрели на просителя как на умалишенного человека: «Как, во время Великого поста?!» Приглашают вернуться к ним в деревню после Пасхи и тогда обещают столько песен, сколько вынесут уши и душа слушателя, а также столько рыбы и бренди, сколько переварит желудок и выдержит рассудок. «Принес ли вам этот осетр богатство?» – спрашиваем их. Митя криво усмехнулся: «Мы продали его в кооперативе… за гроши. В моем хозяйстве деньги, как наш Дунай… – И он поднимает руки вверх, чтобы показать нагляднее: – Они… протекают сквозь пальцы!»

На обнаженной породе, выступающей в виде обрыва над деревней, на черной мраморной плите внушительно выглядит белый русский православный крест с тремя перекладинами. На черном фоне золотыми буквами выбита надпись: «Кресту твоему поклоняемся, Владыка, и Святое Воскресение твое славим»9. На другой стороне постамента изображен стилизованный герб деревни в виде восходящего солнца, лодки и птицы над рекой, а также слова: «Во славу и уважение наших предков русских староверов, поселившихся на этих землях ради сохранения своей православной веры». На третьей стороне: «Вечная память русским-липованам, павшим в войнах по защите родины своих предков».

Вдали над рекой стелется белый дым от костров смоловаров. Черные лошади пасутся среди черных лодок на берегу. На длинном острове посередине потока тополя и ивы все еще не сменили свой унылый зимний наряд. Из деревни появляется, шатаясь, крепко пьяный мужичок и выступает перед нами с речью на смеси русского и румынского языков. Наши спутники ничуть не смущаются такой демонстрацией новой грани сельской жизни, в настоящий момент подходящей к завершению зимы. Они спокойно терпят полного дурачка, только что беспокоятся, как бы он не столкнул гостя в реку с такой вот верхотуры.

Перед отъездом фотографируем трех смеющихся девушек на скамейке рядом с домом. Наряду с их прекрасными юными лицами в объектив попадают такие яркие предметы, как картина волнистых, искусно изготовленных железных рам забора, окон и дверей, напоминающих бесформенные рисунки самой реки.

Глава 4

Цвет нашей реки

Однако старинные европейские священные образы и символы никому так и не удалось полностью выкорчевать; эти наиболее живучие в человеческой истории черты слишком глубоко укоренились в народной душе.

Мария Гимбутас1

Увы, мы, кто надеялся заложить основание под доброту, сами не способны проявлять доброты.

Бертольд Брехт2

В дельте Дунай выглядел зеленым, разматывающимся наподобие клубка змей, как будто эти змеи выходили из серо-коричневой зимней листвы по его берегам. Потом выше по течению его цвет менялся на серый с поглощением и отражением мартовского неба, а также городов Галац и Брэила, стоящих на его берегах. Через город Чернаводэ Дунай нес воду черного цвета.

Две черные фигуры сидят на траве перед реакторным залом «зеро» атомной электростанции в Чернаводэ. Женщина сидит с поднятым вверх правым коленом, а ступня ее левой ноги подвернута так, что она на ней сидит. Руки изящно положены на поднятое колено, овальное лицо смотрит строго прямо, глаза слегка подняты так, будто устремлены в какую-то точку над линией горизонта. Поза выдает в этой женщине натуру чувственную, но повелительную. Она знает себе цену, тем более что прекрасно осознает, что хочет. Рядом с нею, сидящей на траве, на табуретке видна мужская фигура. Локти он упер в колени, ладонями обхватил голову, смотрит прямо перед собой; в отличие от своей спутницы, однако, он ни на что не обращает особого внимания, а только представляет какие-то видения. Его все знают как «Мыслителя» или «Печального Бога», а женщину как «Великую Богиню Хаманджии» или, если попроще, «подружку мыслителя». Их оригиналы, всего лишь 11 сантиметров высотой, изготовлены из коричнево-черной обожженной глины, и принадлежат они Румынскому государственному историческому музею в Бухаресте3. Их обнаружили во время археологических раскопок захоронений позднего неолита в 1956 году, предварявших прокладку канала (Дунай – Черное море. – Ред.). Сработанные около 5000 года до Р. Х., они стали предметами поклонения со стороны приверженцев современного искусства. Копию отправили в космос в качестве одного из десяти предметов, выбранных в качестве образцов земной культуры для живых форм с других планет. Как могли «варвары» каменного века из примитивных сельскохозяйственных общин произвести такой шедевр? Как этим художникам удалось перейти от «шлифовки каменных и костяных предметов быта», как часто эту эпоху истории человечества описывают ученые, к нахождению удовольствия в изготовлении предметов, похожих на их собственные изображения? Величайшее впечатление оставляет тот факт, что в изваянии парочка сидит, поглощенная мыслями, а не занимается загонной охотой или дроблением зерен. Что настолько глубоко опечалило этого древнего мужчину? Если это бог растительной жизни, неужели его расстроило состояние собственного творения? А если это человек, чувствовал ли он тогда милосердие своих богов с их причудами? Эта парочка через семь тысяч лет очень уж напоминает нас нынешних!

«Чернаводэ знаменита двумя достопримечательностями – этими фигурами и нашей атомной электростанцией, – как раз рассказывает нам директор АЭС Ионель Букур, когда мы проезжали мимо изваяния парочки по пути к зданию с постом управления реактором. – Поэтому мы решили расположить их здесь рядом с нами». Чернаводэ напоминает название атомной электростанции на территории Украины в Чернобыле, где в 1986 году случился взрыв, поэтому диалог с общественностью у ее руководства получается с трудом. Ионелю Букуру трудно подбирать аргументы в доказательство безопасности его предприятия, тем более наш визит совпадает по времени с датой еще одной ядерной катастрофы, случившейся в Японии на АЭС «Фукусима».

На входе в здание реактора приходится оставить в специальном шкафу сотовый телефон, видеокамеру и магнитофон. Если бы в кармане завалялась жевательная резинка, пришлось бы оставить даже ее, хотя на вежливые вопросы причину никто не назвал. С помощью смонтированных здесь двух реакторов канадской конструкции