Великий Дунай на исторической карте Европы - Ник Торп

сдвигают в сторону, и автомобили громыхают, съезжая на берег. Все улицы Галаца спускаются с холма к Дунаю. Рядом с портом в неразберихе улиц, перекопанных для укладки новых канализационных труб, находим дешевую гостиницу, потом отправляемся на поиски ресторана. Название «Марко Поло» служит для привлечения тех, кто путешествует на протяженные расстояния. Внутри его находится большая печь для пиццы, слегка старомодные официантки в одинаковых синих джинсах и красных теннисках, а также несколько парочек посетителей. Номера в самой гостинице поражают размерами комнат, и в них звучит эхо страстных выкриков мужчин, работающих на судах в бухте. В громадных комнатах становятся особенно заметными крохотные размеры телевизионных приемников. Щелкаем доступные каналы. Каждая программа выглядит карикатурой на саму себя: бразильские мыльные оперы с зеленоглазыми и красногубыми девушками; новостные каналы с предельно честными репортерами и запредельно утонченными дикторами; футбольные матчи с ужасными просчетами и пустыми стадионами. В этом порту чувствуешь себя Германом Мелвиллом в Нантакете на пути к китобоям.

На пограничный пункт в Джурджулешты надо было прийти к восьми часам утра. Желающих пересечь государственную границу ждал блок низких современных зданий, свежих заасфальтированных дорожек и сотрудники полиции с пружинящей походкой. Здесь находится один из самых современных переходов на границе с Молдавией, оборудованных при долевом финансировании Европейского союза. Здесь демонстрируют последней марки рентгеновское оборудование для обследования грузовиков и сияющий свежей краской предоставленный американцами сканер, предназначенный для обнаружения радиоактивных веществ. Он выглядит так, будто им никогда не пользовались.

Настоящую войну на этом пункте пересечения границы ведут с контрабандой табачных изделий. Сигареты издавна пользовались особой привлекательностью в Румынии. В советские времена пачки импортного «Кента» фактически служили альтернативной валютой. Один американский коллега в бухарестском ресторане как-то достал такую пачку и прикурил сигарету. Все посетители замолкли и в ужасе наблюдали за его действиями. Казалось, будто он достал несколько банкнотов и поджег их. Нестор Дорин проводит гостя от склада к складу, наполненному до крыши сигаретами. Здесь собраны сигареты всех знаменитых торговых марок наряду с относительно грубыми подделками – китайским «Кэмелом» с изображением козла на упаковке. Около половины сигарет, объясняет экскурсовод, можно считать настоящими, их выпустили на предприятиях крупных табачных компаний на Украине, в России и Молдавии, причем государству достался с них минимальный налог. После присоединения в 2007 году Румынии и Болгарии к ЕС новые принудительные налоги выросли вдвое, а цена сигарет – вчетверо. Мелким торговцам и крупным контрабандистам хватило примитивных математических способностей, чтобы определиться, за счет чего им делать деньги. По закону на территорию Румынии можно ввозить две пачки сигарет в день. Та же самая пачка «Мальборо» или «Кента» в Молдавии стоит восемьдесят евроцентов, а в Румынии – два с половиной евро. Одинокий безработный мужчина получает от государства пособие в размере жалких 25 евро. Если человек будет месяц каждый день пересекать границу и приносить положенные ему две пачки сигарет, а потом продавать их на черном рынке по два евро, он сможет выручить семьдесят два евро. Глупо не попытать счастья на таком поприще. Удачливый контрабандист, однако, провозящий в свою страну большие объемы товара – замаскированные в партиях угля для жаровни, под бензобаки или упаковки со стиральным порошком, – может купить прекрасную квартиру в городе, и еще останется на жизнь.

Контрабандная торговля настолько отрицательно сказывается на норме прибыли крупных производителей, что руководство «Филип Моррис» собирается закрыть свой оборудованный по последнему слову техники табачный комбинат в Будапеште и покинуть эту страну. Власти Румынии отреагировали запретом на торговлю в магазинах беспошлинной торговли, откуда шло до трети контрабандных сигарет, табаком или алкоголем, а также введением более тщательного контроля на границе. Подозрительные автомобили прогоняют через гигантский сканер, смонтированный в Джурджулешты. Активизировалась разведывательная деятельность полиции. Руководитель румынской таможенной службы Дорел Фроня рассказывает, что в дополнение к существующим уже трем бригадам со специально натасканными собаками по всей стране формируется еще семь таких бригад. Развернули еще и кампанию среди потребителей, которых предупреждают об опасности курения того, что продается на улице, так как никто не знает состава такого товара. Трудно удержаться от улыбки в такой момент беседы; неужели опасно курить только потому, что не знаешь, что куришь? По результатам опросов населения, утверждает пан Фроня, видно, что пять человек на каждую сотню румын не станут курить сигарету, если будут знать о ее сомнительном происхождении. Но если взглянуть на эти результаты с другой стороны, получается свидетельство здорового или, возможно, нездорового отсутствия почтения населения к своему государству во всей его красе. Власти болезненно воспринимают утверждения владельцев табачных компаний о том, что каждую третью выкуренную в Румынии сигарету ввезли контрабандой. Чиновники полагают, что больше соответствует истине пропорция один к пяти. За 2009 год таможенники на границе конфисковали сто двадцать миллионов сигарет.

В районе Джурджулешты открыто три пункта пересечения границы: один – на шоссе, один – на железной дороге и третий – на реке. Шоссейный и железнодорожный мосты пересекают реку Прут, по которой проходит большая часть румынской границы с Молдавией[19]. Экипаж полицейского баркаса ждет пассажиров, чтобы доставить их до берега Прута у его слияния с Дунаем, потом вернуть по Дунаю в Галац. Этот гарпунный из стекловолокна баркас польской постройки, как плоский камень, скользит по гладкой поверхности воды, его корма остается в воде, а нос скачет храбро и не переводя дыхания. Рулевой по имени Марсель наклоняется вниз, чтобы сообщить нечто пассажиру на ухо, пересиливая рокот забортного мотора, при этом ворота оранжевых жилетов обоих трутся друг о друга. «Нам надо соблюдать осторожность, – кричит он, держась за штурвал одной рукой и посматривая через плечо пассажира, – потому что если мы врежемся в один из вон тех предметов, то потонем в считаные секунды!» Он кивнул в сторону целого ствола дерева, покачивающегося в серой воде всего лишь в метре от правого борта. Лодка у нас маленькая с каютой на два человека и местом еще для двух человек в кабине. Из Прута переходим в Дунай, открывшийся взору в виде просторной поверхности воды, разделенной наклоненными тонкими стволами деревьев, растущих на берегу. Волнение увеличилось. На просторах, образуемых слиянием этих двух рек, трудно отличить, где острова, а где окончание леса на береговом мысе. На Дунае половодье, преодолевавшее последний отрезок своей протяженной гонки. Но никакого соревнования не было заметно. Дунай выглядел королем рек, а все остальные речные потоки, вливавшиеся в него сейчас, напоминали всего лишь любителей или почитателей, толкавшихся на последнем отрезке перед завершением бега у финишной ленточки берега Черного моря.

Слева по ходу баркаса видны краны Джурджулешты,