Великий Дунай на исторической карте Европы - Ник Торп

разыгрывается фантазия, далеко уводящая гостя от темы. Послали ли с этой делегацией сотрудников службы государственной безопасности следить за тем, чтобы ее члены не смели злословить в адрес партии или ее вождя Георге Георгиу-Дежа, даже под вторую бутылочку доброго винишка? Не сбежал ли один из молодых румынских инженеров от группы за руку с юной француженкой, с которой познакомился вечером предыдущего дня, зная, что теперь он сможет вернуться на родину только после смерти несчастного отца, когда подрастут его младшие братья и сестры, а его старая школа рухнет во время землетрясения 1977 года? Или все произошло совсем наоборот? Последовали ли французские инженеры сельскохозяйственного производства за нашими румынскими друзьями обратно в Никулицел, чтобы посмотреть, как их черенки прижились на плодородной известняковой почве, покрывающей древние гранитные просторы напластований низких гор Мэчин? Не поддался ли кто-то из них соблазнительному предложению черноволосого сотрудника «Секуритате»? Быть может, он поселился в каком-нибудь пригороде Бухареста, находя все меньше и меньше утешения по ходу лет в пыльных томах Сартра, Камю и Андре Бретона издания Editions du Seuil? Придется провести в компании Сорина Игната намного больше недель и выпить гораздо больше его прекрасного алиготе с его намеком на дремлющий вулкан в поисках истины.

К концу 1950-х годов руководство румынской коммунистической партии уже отводило свои глаза от Советского Союза и искало пути обретения чуть большей самостоятельности. В 1958 году Георге Георгиу-Деж смог убедить Никиту Сергеевича Хрущева вывести с территории Румынии советские войска, что выглядело выдающимся поступком с учетом того, что соединения Красной армии только что снова ввели в соседнюю Венгрию для подавления мятежа в октябре 1956 года. Такой маневр Москвы Георгиу-Деж горячо поддержал. Провал венгерской революции и вызывающее поведение югославов сыграли как нельзя на руку румынскому коммунистическому руководству. В рамках советского блока оно получило относительный простор для противодействия планам Советского Союза по созданию полноценного Совета экономической взаимопомощи (СЭВ) по примеру Европейского союза, существовавшего в Западной Европе. В соответствии с программой СЭВ, сверстанной в Москве, каждому союзнику СССР отводилась своя роль в разделении труда: в Чехословакии должны были производить автомобили, в Венгрии – автобусы, а румын обидели тем, что от них потребовали поставлять советской империи сырье, нефть и продовольствие. Румыны хотели развивать у себя гигантские престижные отрасли. Металлургический комбинат в Галаце, где намечалась наша следующая остановка на ночь, стал символом их гордости и победы в товарищеском споре с Кремлем.

В окружении бутылок с вином Сорин Игнат рассуждал о своих надеждах и мечтах, посвященных его виноградарскому хозяйству. С поступлением дотаций Европейского союза можно будет посадить больше винограда, чтобы увеличить площадь хозяйства с четырехсот до пятисот гектаров. Объем производства следует постепенно увеличить с миллиона до двух миллионов литров вина в год, а его качество тоже придется значительно повысить. Существуют планы строительства небольшого порта для отправки вина вверх по Дунаю. Быть может, наступит день, когда бутылка или парочка бутылок алиготе из Никулицела попадет в Бургундию. Если верить легенде об аргонавтах, когда «Арго» сможет дойти вверх по Дунаю, сильные члены его команды перенесут свое судно на плечах в Рону на территории Франции, а оттуда он пройдет вниз до открытого моря. Греческие летописцы не оставили упоминания, каким напитком они себя поддерживали на мраморной реке после того, как покинули море цвета темного вина. Однако существуют все основания предположить наличие у них бочки или двух вина из Никулицела, облегчивших аргонавтам их сказочно сложное путешествие.

Перед тем как отпустить гостя в путь, Сирин провожает его мимо своры брешущих псов к кругу из порушенного бетона, поросшему сорняками. Здесь находилась вертолетная площадка, использовавшаяся экипажем преемника Георге Георгиу-Дежа диктатора Николае Чаушеску, пришедшего к власти в 1965 году[18]. Чаушеску с женой Еленой обожали вина из Никулицела, быть может, как и все, что носило их имя. Своего первенца он назвал Нику. Когда автор книги подал прошение на интервью с ним в 1988 году и начал представлять в воображении предстоящее знакомство, то запланировал начать встречу с упоминания сходства имен. Однако на это прошение поступил вежливый отказ. «У нашего президента нет привычки раздавать интервью в здании аэропорта Отопень, – сказал пресс-секретарь посольства Румынии в Будапеште Георге Альбуц. – Потому что дальше здания аэропорта вас не пустят, если вы когда-нибудь снова решите посетить нашу страну». Помнится ощущение облегчения оттого, что не придется, в конце-то концов, пожимать холодную, липкую руку этого диктатора. С места разрушенной вертолетной площадки Сорин обращает внимание на курган, едва отличимый на горизонте: наблюдательный пункт, сооруженный в медном веке, с которого следили за приближением с севера завоевателей бронзового века с их копьями потяжелее и смертоноснее.

Нагруженный бутылками и дав обещание вернуться, я пустился в путь на поиски упоминавшегося в беседе холма. Проселочная дорога вывела к яблоневому саду, все деревья там уже обрезаны, под ними лежат кучи лишних веток. Солнце только что зашло, приходилось спешить. Деревья со всех сторон заслоняли обзор, оставалось только петлять между рядами деревьев и искать то последнее место, с которого просматривался склон нужного холма. С вершины открылся грандиозный вид – серебряная лента Дуная, тянувшаяся вниз к дельте и вверх вглубь Европы. Со склонов долины столбами поднимался дым со вспышками пламени, это крестьяне жгли сухостой, обнажившийся после зимы. Дальше у побережья серебром отливали водоемы, оставшиеся от паводка ранней весны. Ивы торчали из воды рядом с краем берега реки, как кисточки для бритья. Дальше от реки, поднимаясь на склон, с которого мы вели наблюдение, яблоневые деревья казались голыми и усеченными, настолько добросовестно поработали садовники своими сучкорезами. Еще не подвергнутые обрезке деревья стояли в линию по-прежнему лохматыми, как новобранцы в очереди к парикмахеру перед постановкой в солдатский строй. Сам холм был изрезан тропинками – широкой, протоптанной людьми, и теми, что поменьше, едва уловимые, которыми пользуются кролики или лисы в зарослях травы. Ни малейших следов варваров не было видно.

Темнота уже наступала на подходах к Братяну, где нам предстоит воспользоваться машинным паромом для переправы через Дунай в Галац. Наступила чудесная звездная ночь, охотник Орион повис над горизонтом, как будто приближаясь, безмолвный, как сама река, изготовившийся, чтобы отыскать свою жертву среди мириад огней города. Вышка управления речным судоходством высотой 120 метров чуть касается его лодыжки. На палубе парома были видны всего лишь три легковых автомобиля и грузовик с длинным кузовом. В спокойной воде отражались огни города и свет звезд. Когда длинный стальной корпус судна касается причала, матрос бросает длинную свернутую змею каната своему коллеге, барьер беззвучно