Великий Дунай на исторической карте Европы - Ник Торп

не получилось. Каждую ночь добровольный смотритель этого священного места по имени Зизо ставит чаши с водой рядом с приподнятыми над землей захоронениями. А утром он собирает эти уже пустые чашки4. О Благае можно услышать еще одну легенду, грустную. Рядом с местом, где из скалы появляется речка Буна, находятся два ресторана, знаменитых прекрасно приготовленной форелью, только что выловленной здесь же. Когда-то на этой скале сверху гнездились орлы. Как раз перед войной, зимой 1991 года, владелец ресторана решил, что эти орлы таскают его кур, и он подсунул им отравленный труп овцы, чтобы эти птицы его съели. Орлы подохли. Местная легенда гласит: если орлы когда-нибудь покинут Благай, Боснию охватит война. Известные всем события в Югославии начались в апреле следующего года. Еще одна могила Сари Салтука в албанской Круе находится высоко в горах, и с нее видно Адриатическое море. Небольшая куполообразная турбе выгибается аркой из тонких, напоминающих вафлю кирпичей. Тонко выполненная, скошенная домовина в зеленой с золотым уборе увенчана митрой дервиша. Снаружи можно отдохнуть в тени высоких тутовых деревьев и насладиться ароматом смоковниц, накаляющихся под жарким солнцем. Из трещин в стенах растут виноградные кусты, жимолость и канадские сливы5.

Далекие [от района дельты Дуная] Албания и Босния привязаны к Дунаю тонкими, условными нитями. Река Дрин, образующаяся от слияния рек Белый и Черный Дрин, как и река Неретва северо-западнее, текут на юго-запад к Адриатике. Дрина (которая начинается в горах Черногории всего в 60 с небольшим километрах по прямой от Адриатического моря) течет на север и восток, где впадает в Саву, которая у Белграда встречается с Дунаем. Сари Салтуку приписывают семь захоронений, причем говорят, что его похоронили в каждом из них, поэтому никто не знает, где на самом деле упокоили его тело. «Благодаря своей терпимости и благочестию… Сари Салтук оказывал благотворное влияние на приверженцев других верований, не относящихся к мусульманству, и он внес огромный вклад в распространение ислама на Балканах. Он завоевал привязанность немусульман тем, что поддерживал открытые каналы общения с ними, и благодаря этому деятелю древности мусульмане и приверженцы других верований на протяжении веков жили в мире и согласии на территории Добруджи», – читаем в информационной брошюре, которую можно получить в этой мечети. Прямо за главным зданием данной мечети находится еще одна своя могила, принадлежащая Гази Али-паше, служившему в начале XVII века градоначальником Буды.

Подснежники Бабадага, уверенно утверждает Мемнуне, источают самый приятный в мире аромат. «А чем они на самом деле пахнут?» – задаем ей вопрос, ставя под сомнение сложившуюся на протяжении веков уверенность в том, что при всех прочих многочисленных достоинствах никаким запахом подснежники на самом деле не обладают. «Свежевыстиранным полотном в зимний день», – произносит она тоном, не терпящим возражений.

Мемнуне подает чашки с крепким черным турецким кофе участникам разговора о Сари Салтуке, сидящим в ее чистой жилой комнате семьи среднего достатка. На заданный прохожим вопрос, кто может поведать об этом святом, все указали именно на этот дом. Его хозяйка выглядит почтенной женщиной с умными глазами, питающей страсть к цветам и истории. Могилу Сари Салтука на какое-то время потеряли, рассказывает Мемнуне, а снова обнаружил ее мужчина по имени Коюн-Баба, когда гнал отару своих овец. По-турецки «коюн» означает «овца». Когда-то Бабадагу угрожало большое наводнение, когда из отверстия в земле выходили огромные массы воды, а Коюн-Баба спас свою общину, завалив это отверстие хлопком, который привозил на тачке. Британский востоковед Ф.В. Хаслак упоминает еще одного святого бекташи – Памбук-Бабу, «который, по всей видимости, превзошел или сравнялся по святости с бекташи Коюн-Бабой»6. «Памбук» по-турецки значит «хлопок». Оба мужчины числились учениками, так же как и Сари Салтук, Хаджи Бекташа, основавшего братство дервишей «бекташи», ставшее самым загадочным орденом, наиболее тесно связанным с элитой османских армий – янычарами. Их оплоты до сих пор существуют в Албании и Македонии. Мискин-Баба с острова Ада-Кале на Дунае и Гюль-Баба, которых до сих пор почитают в Будапеште, тоже относятся к бекташам. Мусульманская вера распространялась вверх по Дунаю в Европу. Тропа вверх на гору восходит круто и выглядит хорошо натоптанной, пролегает через молодые заросли дубняка и акации, а далее раскатывается ковер колокольчиков. На вершине горы эта тропа выравнивается, кусты здесь стянуты лентами цветных лоскутов, напоминающих искусственное цветение, опережающее весну. Могила Коюн-Бабы выглядит весьма скромной, у изголовья ее украшает полумесяц, вырезанный в сыром граните. Этот святой на самом деле совсем не хотел сохранения своей могилы – в отличие от Сари Салтука, и каждый раз, когда селяне ставили на ней надгробный камень, судя по легенде, он скатывал его вниз, и теперь все сброшенные им камни напоминают овец на полянах, окружающих гору. На его нынешнем могильном камне, который он еще не скинул вниз, стоит одинокая свеча. Мемнуне рассказала, что цветные лоскуты на кусты привязывают магометанские цыгане, устраивающие паломничество и пикники здесь каждый год на 6 мая или День святого Георгия Победоносца по григорианскому календарю. Одинокий любопытный снегирь перескакивает с ветки на ветку, внимательно присматриваясь к посетителям могилы. Надпись на потрепанной природой жестяной табличке на румынском и турецком языках служит напоминанием посетителям о греховности обращения с любыми просьбами к покойнику, и пренебрежение к такому предупреждению доказывается многочисленными лоскутами, привязанными к веткам кустов. Далеко снизу от подножия этого напоминающего по форме английский рождественский пудинг холма доносится собачий лай и крики мужчин, вовлеченных в какую-то охоту. На могильный камень Коюн-Бабы ложится несколько капель начинающегося дождя. Перед тем как пуститься в обратный путь, набираем букетик подснежников. Утонченные на вид, но благоухающие свежевыстиранными льняными простынями, снятыми неподатливыми на ощупь с бельевой веревки в холодный зимний день.

При следующей встрече с Мемнуне, довольной услышать о посещении нами Коюн-Бабы, она рассказывает о своем вещем сне. Несколько лет назад, ночью перед святым праздником мусульман Курбан-байрам, ей приснилось, что она должна принести в жертву белого барана на правой стороне двора мечети в Бабадаге. Магометане на самом деле во время Курбан-байрама приносят в жертву баранов, но обычно это делают на своем собственном дворе. Странная особенность ее сна состояла в том, что в нем сады и двор мечети выглядели совсем иначе, чем на самом деле в то время. Она сделала все так, как увидела во сне: с помощью своего зятя приобрела подходящего животного и принесла его в жертву на месте, где ей было сказано во сне. Через какое-то время из Турции поступили деньги, и на них территорию вокруг мечети переделали так, что теперь она выглядела точно так же,