Великий Дунай на исторической карте Европы - Ник Торп

Когда такое однажды случилось, нас на реке было много и все мы ловили рыбу. Туман был такой плотный, что не было видно собственной руки, не говоря уже о носе и корме лодки. Женщины и дети вышли на берег, когда поняли, что мы потерялись, и начали все вместе стучать в кастрюли со сковородками, чтобы вывести нас обратно к деревне. Но их усилия оказались напрасными. Звуки, как казалось, поступали со всех сторон. Чтобы отыскать путь к берегу, мне потребовалось несколько часов».

Жена Тюдора Мария выращивает лук в маленьком саду напротив ее дома. Разговор состоялся у нее на кухне. «Жизнь здесь легче, чем в других уголках Румынии, потому что у нас водится рыба. Даже если мой муж не наловит ее достаточно на продажу, он всегда приносит кое-что на пропитание». Ей нравится вся рыба. «Мы готовим ее точно так же, как и мясо: жарим, запекаем, варим, в панировке или в виде рыбных фрикаделек». Она делится рецептом приготовления рыбных фрикаделек. «Сначала удалите хребет, потом пропустите всю рыбину через мясорубку. Добавьте лук, чеснок, два куриных яйца, хлебный мякиш, натертый сырой картофель, покройте тонким слоем муки и жарьте до готовности. Употреблять такие фрикадельки следует с томатным соусом или в виде бутерброда – они полезнее салями!» Живя здесь в устье вырождающегося Дуная, Мария наблюдает за изменением климата и переживает, как этот процесс отразится на их рискованном существовании между мелеющей рекой и поднимающимся морем. Через несколько суток наступает ее день рождения – 29 марта. «Каждый год моя мама ходила искать под снегом первые несколько цветков подснежников, чтобы сорвать и принести их домой. Посмотрите-ка на градусник! В конце марта уже двадцать градусов!» Здесь бывали годы, когда 15 марта Дунай все еще оставался под прочным панцирем льда. Больше всего Мария скучает по весне и осени. «В наши дни мы переходим сразу от холода к жаре».

Совсем другое отношение Тюдора Аврамова заслужил Сорин. Знакомство с ним состоялось в бухте рядом с лодкой китайского производства под названием «Король хлама». Название «Хлам» выглядело причудливым переводом слова «джонка», и присвоили его по случаю дальневосточного происхождения судна. Своей разговорчивостью Сорин компенсирует молчаливость Тюдора. Он моментально стрижет собеседника на несколько банкнот в леях, приглашает отобедать рыбным столом у себя дома и уговаривает после трапезы отправиться на ночную рыбалку. Он буквально фонтанирует рассказами, в том числе выдумками, о своих годах службы в армии и байками о рыбалке. Он говорит, что служил в Сомали, Ираке и Афганистане, но потом вернулся домой, так как не мог представить себе жизни без Дуная. У него высокий лоб, круглое лицо, синие глаза – то горящие яростью, то влажные от слез, крупные бицепсы и татуировка якоря на предплечье. В день демобилизации из армии он позвонил отцу, чтобы тот приготовил его весельную лодку. Сойдя с парома, прибывшего из Тулчи, он ни слова не сказал родственникам, а сразу же сел в свою лодку и отчалил в знакомые с детства лабиринты дельты Дуная. На протяжении трех дней и ночей он рыбачил и спал, спал и рыбачил, освобождая душу от напластований войны и жизни по армейскому регламенту. Во флигеле, где Сорин чистит и жарит мелкого золотого карпа, его юная подружка остается практически безмолвной. Свои интереснейшие рассказы он посвящает своему деду. Его дед, родившийся в 1907 году, воевал на стороне обоих участников Второй мировой войны, но предпочитал немцев, потому что к своим солдатам они относились лучше. «Я попробовал и бренди, и шоколад», – рассказал он внуку. Русские обращались с ним как военнопленным, даже хуже, чем со своими собственными солдатами. После пленения на Восточном фронте в 1943 году он девять лет провел в сибирском лагере для военнопленных. После освобождения в 1952 году он доехал до Измаила. С набережной этого города на той стороне реки наблюдал мерцающие огни Румынии, растянутые в цепочку, как бусы. Он спросил насчет лодки, чтобы перебраться на тот берег, но ему сказали, что лодок у них не существует вообще. Когда он заявил о своем намерении преодолеть Дунай вплавь, его пообещали пристрелить. Однажды ночью он отправился вниз по течению к Вилково, где Дунай еще шире, зато меньше пограничников, и проплыл несколько миль до румынского берега. В наши дни украинцы ценят Вилково за раннее созревание здесь земляники, которую можно купить на базаре в Одессе.

Сорин очень гордится своим дедом. «У него было одиннадцать братьев, и он занялся рыбной ловлей в возрасте девяти лет, и с того времени начал помогать кормить свою семью, ведь жили они рыбалкой». До сих пор, говорит он, к Сорину на улице подходят люди и рассказывают ему, как его дед спас их, когда они перевернулись на лодках. Его предки были донскими казаками, которым Екатерина II Великая предложила землю в Крыму. Однако крымские татары оттеснили их в степи до самого Дуная. В 1990-х годах Сорин наведывался в Измаил, чтобы купить там продовольствие и алкоголь на продажу в Румынии. «Все там стоило очень дешево – можно было купить цельную головку сыра величиной с колесо за символическую плату!» Теперь он зарабатывает на жизнь обслуживанием туристов летом и рыбной ловлей. Всем ветрам в дельте присвоены свои имена. Южный ветер называется мориана, и рыбаки говорят, что, когда он дует, можно просто опустить свои сети в воду, и рыба сама наполнит их до краев. Северный ветер, говорит он, под названием кривац, приходит с территории России, и он румынам ничего не дает. Кривац обладает такой силой, что вызывает образование течений в воде и рвет сети толщиной с большой палец. Ради большей убедительности Сорин поднял вверх свой большой палец, все еще испачканный кишками рыбы, которую он разделывал для ужина. «Причем этот ветер отличается большим непостоянством, и он может в любой момент поменять направление и напасть с противоположной стороны». На память пришли могилы британцев в Сулине, а также все жертвы от столкновений судов и утопленники. Пожаренные Сорином карпы очень хороши на вкус, и их в достатке, только вот костей в них все-таки многовато. Они бы больше подошли для приготовления рыбных фрикаделек Марией Аврамовой. Уровень вина в двухлитровой пластиковой бутылке, которую Сорин прихватил в ветхом буфете на деньги гостя, тревожно быстро движется вниз. После ужина на время расстаемся, и он обещает зайти через час в гостиницу, чтобы захватить на совмещенную с рыбалкой прогулку. Проходят часы, и к моменту его появления вдрызг пьяным после полуночи все планы пришлось отложить.

На утро следующего