Великий Дунай на исторической карте Европы - Ник Торп

дня, чтобы никого не обидеть с обеих сторон, и предвосхитить угрозу того, что отзовут аванс, Сорин увез автора на лодке к складу сбора улова. Там находилась плавучая платформа с металлическим ангаром на корме, где хранилась рыба в пластиковых корзинах до потолка. Конторщик был занят разговором по сотовому телефону. Для начала он проявил некоторую подозрительность. До туристического сезона было еще ох как далеко, и рассказ о книге, посвященной Дунаю, правдоподобностью не блистал. На вопросы мужчина отвечал неохотно. Сельдь приходит в дельту Дуная из моря, когда температура воды поднимается до 6 или 7 градусов по Цельсию. Ее ход на нерест наблюдается раз в пять лет. Вверх по реке сельдь идет полтора месяца, доходит до плотины Железные Ворота, которая ее останавливает. Там сельдь мечет икру, а потом плывет вниз по течению к морю, на что рыбе требуется только лишь две недели. Конторщик платит от 5 до 6 лей (меньше двух долларов США) за килограмм рыбы и продает ее оптом предприятиям розничной торговли. На рынки Констанцы и Будапешта эта рыба поступает по цене в четыре раза выше местной.

Возвращаться в город с Сорином не хочется, и путь мы продолжили пешком по улице из крестьянских домов с деревянными панелями в пастельных тонах синей и зеленой краски. Черные весельные лодки, которые никогда снова не пройдутся по морю, элегантные, как музыкальные инструменты в местах своего последнего пристанища, были сложены в садах и дворах позади домов. Где-то копошились куры, где-то играли дети.

Илие Сидуренко и его жена в саду перед своим домом сажали виноград. «Так вы собираетесь отправиться вверх по реке, как осетр! – радостно воскликнул он, когда услышал о цели путешествия. – Осетр – умная рыба, если он учует сети, вы его ни за что не поймаете… Удачное для промысла время наступает, когда дно реки или моря покрывается тиной и осетр теряет ориентировку. Мы обычно разворачивали канаты с крючками на три, пять, семь километров в открытом море. Только рыбаки постарше знают секрет лова, а сейчас передать его некому, и о нем забудут». Не прерывая работы, он методично подвязывал лозу и вел беседу. Самый крупный осетр, которого ему удалось однажды выловить, был самцом весом 400 килограммов, «по длине не очень, зато какой жирный!». Тогда в декабре 2004 года, как раз перед Рождеством, Илие вышел на Дунай в одиночку – редкий случай, так как рыбаки всегда занимаются промыслом парами. Он привез на берег самку весом 209 килограммов с 35 килограммами икры. «Я продал осетра в деревне в конторе по заготовке рыбы, – говорит Илие совершенно спокойно. – Мне все равно, что они с ним сделали».

Глава 3

Горы отцов

Мы прибыли в город, известный под именем Баба-Салтук. Этот Салтук, говорят, был прорицателем, но про него рассказывают [такие вещи], что закон запрещает. Это – последний город, принадлежащий туркам, а между ним и территорией греков пролегает путь в восемнадцать дней, идущий через безлюдную область, причем на протяжении восьми дней здесь вообще не встретишь источников воды.

Ибн Баттута, путешественник XIV века1

К югу от Тулчи по дороге на Констанцу находится городок Бабадаг. Там растут леса, необычные для голого, однообразного пейзажа Добруджи, бьют родники пресной воды, стоят гостиницы и рестораны яркой турецкой архитектуры, а также старейшая в Румынии мечеть. Польский писатель Анджей Стасюк, побывавший здесь раньше, написал книгу под названием «На пути в Бабадаг»2, но свое произведение он посвятил путешествию туда, а о прибытии не сказал ни слова.

В чемодане нашлось место красному в жестком переплете тому «Путешествий Ибн Баттуты», совершенных мусульманским (из Марокко) путешественником XIV века. Ибн Баттута прибыл в Бабадаг в 1332 году, и здесь он остановился для пополнения запасов своего каравана перед длительным переходом на юг к Константинополю, то есть к «территории греков», еще не покоренной султанами Османской империи (это произошло в 1453 году). «Запасы воды создавались для данного этапа, и они перевозились в малых и крупных мехах на повозках. Так как мы пришли сюда, когда стояла холодная погода, воды нам требовалось не очень-то много, турки держат молоко в больших мехах, подливают его в кипяченую дуги и пьют получающийся напиток для утоления жажды. В этом городе мы делали приготовления для пересечения лежащей перед нами пустыни»[16].

Бабадаг по-турецки означает «гора Отца». Всего лишь в нескольких километрах от Черного моря в глубине материка связь этой горы с Дунаем трудно заметить. В качестве центра чудес и места паломничества истинных мусульман над окружающей местностью возвышается лесистый холм, ограждающий южные подступы к реке. Рядом американская часть объединенного с румынской армией полигона для отработки маневров в будущей войне на территориях исламских государств. На видео, размещенном в Интернете, изображаются солдаты в военном обмундировании, обвешанные всякими индивидуальными принадлежностями и вооружением, спускающиеся с вертолетов и прикрывающиеся броней танков. «Отцом» в названии горы считают Сари Салтука, прибывшего с сорока воинами на ковре-самолете из Центральной Анатолии, если верить историческим источникам, ради обращения жителей Добруджи в мусульманскую веру. Ему приписывают многочисленные чудеса, например то, что он спас дочь царя Добруджи от лап дракона и отрубил все семь драконьих голов своим деревянным мечом бекташи3. В забавном варианте этой легенды предлагается такой вариант, что данный подвиг совершил христианский монах ради получения руки царской дочери, ведь ее отец обещал выдать царевну замуж за того, кто победит беспокоящего царство дракона. Сари Салтук предложил этому монаху испытание огнем, чтобы судьба указала на того, кто из них говорит правду о поражении дракона. Их обоих живьем варили в одном котле, подвешенном над горящим костром. Монах погиб в страшных муках, зато Сари Салтук вышел из кипятка невредимым. В другой легенде он оказался в паре со святым Николаем, числившимся небесным покровителем детей.

В боснийском Благае, где прямо из обрыва горы вытекает полноводная речка Буна, «добрая», рядом с устьем на скале располагается симпатичный монастырь дервишей. Древние каменные ступени ведут вниз как раз к кристально чистой воде, куда дервиши обычно спускались для омовения перед молитвой. Вверху в комнатах приюта дервишей царит тишина и благочестие. Снаружи одной из комнат возведена куполообразная каменная крыша с отверстиями в виде звезд, через которые внутрь попадает дождь: мусульманская душевая комната. В небольшой раке сбоку от здания находится одно из захоронений Сари Салтука, украшенное благородным золотом на зеленом фоне, с его круглой шапкой дервиша на приподнятом изголовье. Во время войны 1992–1995 годов беженцы-мусульмане нашли здесь кров, и хорватские артиллеристы, обстреливавшие Благай, попытались попасть в крышу приюта из минометов, но у них ничего