Великий Дунай на исторической карте Европы - Ник Торп

оставались на одном и том же месте на протяжении многих сотен лет. Медь добывали, плавили и использовали для изготовления орудий труда, оружия и украшений. Золото добывали в очень небольших количествах, правда, совсем немногим повезло хотя бы взглянуть на него. Соль добывали открытым способом и переправляли на сотни километров так, чтобы поставки оставались непрерывными, а мясо – в основном благородного оленя – и рыбу вывозили в другие области вверх и вниз по Дунаю. Народ жил в домах одинакового размера без видимых проявлений положения в обществе при жизни. Только после смерти люди значительно отличались похоронными предметами, которыми их снабжали в путь в следующий мир. Первыми физическими предметами, предназначенными для сбыта на далеких рынках, были красивые розово-белые ракушки колючей устрицы (Spondylus) из Эгейского или Адриатического моря. Их к тому же часто находят в захоронениях данной цивилизации. Археологи Джон Чапман и Бисерка Гайдарская поэтически противопоставляют световой эффект этих раковин мрачным, глянцевым гончарным изделиям кукутени-трипольской культуры, обнаруженным на берегах Прута, Сирета и Днепра. Эти изделия напоминают сияние полной луны в водах Дуная5.

Предметами жарких споров являются точные отношения между разными народами друг с другом, системы их верований и формы их организации. Спорщики особое внимание обращают на обнаружение нескольких тысяч мелких украшенных фигурок широкобедрых женщин на местах раскопок по всему этому району. Многие из обнаруженных статуэток выполнены в положении сидя на низких тронах или табуретках. «Мыслителя» тоже увековечили на низком табурете. Мария Гимбутас положила в основу своей концепции матриархата именно такие фигурки. Одну из коллекций фигурок она назвала «советом богинь». Поколение археологов помоложе, которое возглавляет американец Дуглас Бейли, поставило под сомнение матриархальную концепцию предположением о том, что доказательств существования матриархата как такового не существует. К тому же такого рода теории относятся к движению феминисток 1970-х годов или литовскому фольклору, причем никакого отношения к загадочным кувшинам, украшениям, инструментам, оружию и планам поселений конца каменного века не имеют6. Он обвинил Марию Гимбутас в том, что она перескочила целое тысячелетие, предположив преемственность народных поверий и религиозных обрядов с конца каменного века до времен, предшествующих современной истории. Д. Бейли утверждает, что эти народы были уже оседлыми с регулярным источником пропитания от сельского хозяйства, рыбной ловли и охоты. У них отсутствовала нужда в обращении к богиням или богам. Со своей стороны он предлагает взглянуть прежде всего на размер этих фигурок. «Авторы современных психологических исследований доказали, что иногда с человеческим рассудком происходят очень странные метаморфозы, когда кто-то занимается миниатюрными предметами или играет с ними… мы попадаем в другой мир, в мир, где меняется наше восприятие времени и где поражается наша способность к сосредоточению внимания». Он считает, что эти фигурки должны были служить игрушками, которые легко изготовить и не жалко выбросить. Скорее всего, речь идет о моде – по линиям их тел можно судить о тесных туниках или даже рисунках на голом теле, а не о верованиях.

Что же касается автора книги, то страннику, продвигающемуся по извивающейся реке от моря в сторону континента, открывается много интересного в обоих подходах, и никакого настоящего противоречия в них не просматривается. Но только М. Гимбутас дает ключ к миру, в который народ может войти, ощупывая эти фигурки.

Атомная электростанция привносит в Чернаводэ современную, нервную, заносчивую атмосферу: полицейские на обочинах проверяют автомашины, здесь понастроили самые дорогие в Добрудже гостиницы, и опоры высоковольтных линий деловито уходят во все стороны через засаженные виноградниками холмы, напоминая людей, отягощенных великой целью. Встречаются даже дамы легкого поведения, терпеливо ждущие в проемах дверей домов на улочках рядом с каналом своих клиентов.

Ионель Букур мог бы упомянуть третье чудо этого города – мост Ангела Салиньи. А. Салиньи исполнилось всего лишь 33 года, когда он разработал конструкцию самого длинного и величественного моста в Румынии, соединившего новой железнодорожной веткой от Бухареста до Черного моря два берега Дуная через канал Борча. Тендер он выиграл в условиях ожесточенного соперничества с иностранцами, далеко не в последнюю очередь с инженерами британских фирм, уже занятыми прокладкой новых железных дорог на территории Румынии. К 15 сентября 1895 года 20 тысяч человек собралось со всей страны, чтобы посмотреть на открытие данного архитектурного чуда, при длине в 4 километра представлявшегося самой протяженной стальной конструкцией в Европе того времени7. На той церемонии лично присутствовал король Румынии Кароль I с пятью сотнями почетных гостей. Выдержит ли данная стальная конструкция свое первое испытание? На скорости 8 километров в час по мосту прогнали пятнадцать тяжелых локомотивов. Ангел Салиньи доказал свою безграничную веру в надежность собственного творения, сидя с дымящейся курительной трубкой в зубах в весельной лодке прямо под мостом. Испытания моста увенчались успехом, и по нему началась транспортировка товаров и пассажиров к Черному морю до порта в городе Констанца. Мост Салиньи остается на своем месте, хотя рядом с ним появился не такой утонченный на вид, более практичный дублер. С него убрали деревянные шпалы и пути, поэтому выглядит он не так роскошно, как изначально. Однако два каменных солдата по-прежнему стоят на страже, а также появилась статуя самого торжествующего А. Салиньи. Внизу рядом с зарослями ивняка, тянущимися вдоль берега Дуная, на весенней траве пасутся лошади, а также одинокая корова с привязанным к шее колокольчиком, звякающем в такт движению ее жующей челюсти. Медленно, бесконечной вереницей вагонов по новому мосту в сторону побережья ползет товарный поезд, издающий заунывный гудок. Потом вокруг снова раздается гомон птиц, прерываемый только что визжанием на поворотах колес проносящихся мимо автомобилей. Река выглядит глинисто-коричневой, нудной, потерянной в своих собственных воспоминаниях. С одной стороны виднеется длинное приземистое здание и огороженная деревянными столбами забора территория. Отара овец, похоже видавших виды, веером разбредается по речной долине, оживляя пейзаж. Если бы трава и листва были погуще, вид здесь напоминал картину кисти Дж. Тёрнера.

Дунайский канал простирается прямо как траектория пули[24] на восток в направлении Констанцы, расположенной на расстоянии в 65 километров. Его замысел впервые появился в 1837 году, но потребовалось жесткость советской системы, помноженная на лихорадку индустриализации, а также дешевая рабочая сила, чтобы в 1949 году начать его прокладку. На нем трудилась сотня тысяч мужчин и женщин, причем несколько десятков тысяч из строителей погибло из-за скверного питания и медицинского обслуживания, суровых условий жизни и холодов зимы, пока в 1953 году работы на канале приостановили. Маршрут, выбранный к морскому побережью, оказался непреодолимым. Строительство нынешнего канала возобновилось вдоль пути попроще, и оно завершилось в 1984 году. В начале