Каменный остров. Историко-архитектурный очерк. XVIII—XXI вв. - Вера Александровна Витязева

он достиг уже в наши дни сияющих высот славы: целый научный коллектив Русского музея второе десятилетие скрупулезно исследует его творчество, а Михайловский замок, ни к проектированию, ни к строительству которого Бренна не имел отношения, считается ныне вершиной его творчества. Более того, итальянцы, вдохновленные примером российских коллег, создали свое общество, которое изучает наследие Бренны, готовит посвященные ему выставки и публикации.

Почему-то упускают из виду письмо Бренны (воспроизведено в упомянутом сборнике работ А.М. Кучумова), где он с грустью сообщает, что в 1795 г. сломал правую руку, носил ее на перевязи и не только чертить, но даже писать письма в течение еще трех лет ему было очень трудно.

Известно, что, покидая Петербург в 1801 г., после гибели Павла I, Бренна вместе с коллекциями мрамора, бронзы, мебели вывез множество чертежей, в частности по Павловску. После пожара 1803 г. в Павловском дворце Мария Федоровна предпринимала попытки, в том числе на дипломатическом уровне, вернуть эти чертежи, но все безрезультатно. Это говорит о том, что никаких собственных чертежей у Бренны не было, а возвращать чужие он не хотел.

Думается, множество нерешенных вопросов в истории архитектуры XVIII в. связано с тем, что мы очень плохо представляем себе «частную» историю того или иного периода, характеры и поступки людей и очень часто переносим свои представления на то время, которое было конечно же совсем иным.

Вернемся к работе Бренны в Каменноостровском дворце. Из отчетной ведомости 1797 г. известно, что были произведены «лепные штукатурные исправления в горницах, гостиной, театре; мебели и шесть новых дверей; живопись плафона в кабинете. В театре: новая декорация и шесть новых бра». Росписи Аванзала, выполненные с присущим ему блеском, повышенной декоративностью и экспрессивностью, заслуживают самой высокой оценки.

Из упоминавшейся уже описи дворца, составленной А. Ковалевым в 1801 г., можно почерпнуть дополнительные интересные сведения: в театре были две кирпичные печи, резные позолоченные кронштейны, верхняя и нижняя балюстрады обиты красным сафьяном, по верхней располагались «фигуры алебастровые» (кариатиды). По-видимому, ближайший аналог не сохранившемуся до наших дней Каменноостровскому театру – театр в Останкинском дворце графов Шереметевых, убранство которого также выполнялось по проекту В. Бренны.

Из описи также известно, что в столовой, кабинете, спальне, библиотеке, комнатах для гостей были штучные (паркетные) дубовые полы; печи – шведские на низких ножках, из синих и красных изразцов: камины изразцовые и белого мрамора; стены декорированы панелями с позолоченными филенками; двери – столярной работы с позолоченной резьбой; упоминаются фонари малинового стекла.

В кабинете Павла устроили камелек из белого мрамора, перед ним лежала белая мраморная плита, над ним находилось зеркало в резной золоченой раме. Кроме того, в кабинете стоял вызолоченный резной стол со столешницей из синего мрамора. Золоченые филенки столярных панелей, дверей, сияние алебастрового карниза – все это производило впечатление богатства и роскоши. Скульптура, вазы, зеркала, красные и синие изразцовые камины, дубовые полы, обои и деревянные панели на стенах позволили современнику И.-Г. Георги говорить о «наиизящнейшем вкусе», с которым был убран дворец.

Из письма великой княгини Марии Федоровны управляющему Павловском К.И. Кюхельбекеру от 12 апреля 1785 г. известно о колористическом решении столовой Каменноостровского дворца: «Посмотрите за тем, чтобы Бренна не устроил какой-либо пестроты в столовой (Павловского дворца. – В. В.). Вы мне говорите о голубом, зеленом, желтом и белом, когда я Вас просила, чтобы не было ничего, кроме белого и бледно-желтого, как это сделано на Каменном острове. Бледно-желтого цвета стены, а все возможные украшения – белые; что-либо другое означало бы нарушить правила архитектуры. Фон фриза и фриз должны быть белого цвета, поскольку он самый благородный»34. Из мебели упомянут «рентгеновский кабинет, предназначаемый для Каменного острова», то есть мебель красного дерева работы знаменитого мастера Д. Рентгена (1743–1807). Знаменитый немецкий мебельщик из Нейвида на Рейне поставлял мебельное убранство для множества европейских дворов, в том числе Екатерины II. Заказом мебели для великокняжеского двора занималась сама Мария Федоровна.

В 1797 г. дворцовые помещения спешно готовили для летнего пребывания последнего польского короля, свергнутого с престола Станислава-Августа Понятовского, в жизни которого был необыкновенный по взрывной силе чувств роман с Екатериной Алексеевной, еще великой княгиней, женой наследника престола, будущего императора Петра III, вскоре после восшествия на престол убитого в Ропшинском дворце. С помощью той же Екатерины, но уже императрицы, Станислав-Август в 1764 г. стал польским королем.

Он был просвещенным монархом: основывал академии, упразднял иезуитские монастыри и учреждал на их месте школы, пытался обуздать своеволие панства и шляхты. При его дворе работали талантливые художники, скульпторы, архитекторы. Время его правления историки назвали «веком Станислава-Августа».

После третьего раздела произошло восстание под руководством Г. Костюшко, последовали свержение короля, разгром восстания, арест и заточение его руководителя в Петропавловскую крепость. Станислав-Август прибывает в Гродно, где фактически находится под домашним арестом. Павел I настойчиво приглашал его в столицу, и в конце концов король вынужден был принять приглашение.

В Каменноостровском дворце Станислав-Август провел последние месяцы своей жизни. Здесь устраивались балы, спектакли итальянской оперы, в оформлении которых участвовал выдающийся живописец П. Гонзаго. В своих «Мемуарах» король записал, что встретил на Каменном острове В. Бренну, которого видел «в Варшаве несколько лет назад, это в настоящее время тот, кого император использует главным образом как архитектора. Он руководит именно всем тем, что делается на Каменном острове. План этих работ он обещал царю»35.

По распоряжению Павла I, стремившегося скрасить печальные дни опального короля, в интерьерах дворца появились «малые голландцы» и другие живописные работы из эрмитажного собрания. Тщательно подобранная коллекция соответствовала вкусам Станислава-Августа – известного мецената, знатока и коллекционера произведений западноевропейской живописи. 15 января 1797 г. хранителем Эрмитажа Ф.И. Лабенским «отпущено на Каменный остров» 23 картины: Ванвителли «Вид римский», Пелерини «Церера с мальчиком», Вивиани «Развалины», А.-П. ван де Венне «Гуляние в роще», датируемая 1621 г., две работы Адриана Браувера – «Сцена в кабачке» и «Голландские поселяне в избе», две картины И.-Г. Платцера – «одна представляет «Музыкальный концерт», а другая баню», Л. Бакхейзена «Морская буря», два портретах. Гольбейна, несколько картин неизвестных мастеров36.

С.-А. Понятовский

Станислав-Август скончался в феврале 1798 г. в Мраморном дворце, предоставленном ему для зимнего пребывания. Его торжественно похоронили в костеле Святой Екатерины на Невском проспекте, где сохранилась мраморная плита с латинской надписью. В 1939 г. по требованию правительства Польши гроб с останками короля был возвращен на родину. Специально созданной комиссии, сопровождавшей перенесение праха, добраться до Варшавы не удалось: этому помешала начавшаяся война. Перезахоронение спешно провели в местечке Лович, где находилось родовое поместье и фамильный склеп Понятовских.