Чудеса случаются. Трогательные и шокирующие истории из палаты интенсивной терапии - Константин Юрьевич Леушин

– Да мадам какая-то, к нам хочет…

Его брат по студенчеству, мощный Стас Кульницкий, перестал строгать муксуна, воткнул нож в разделочную доску и уточнил вопрос:

– И че?

Друзья года два как окончили Тюменский мед и уже вовсю «покоряли Север»: на снегоходах охота – рыбалка, на работе наркоз – реанимация – пьянка.

– Да нах** нам бабье нужно? Ни выпить, ни закусить, придется с ней «извольте-позвольте да пожалуйста-мерси»! Обидится – стучать начнет, потом греха не оберешься.

Иван Васильевич – старший реаниматолог после заведующего, душа и ум отделения, почесав рыжую бороду, сказал задумчиво:

– Мадам, говоришь, звонила? Неспроста. Ты это, шеф, в следующий раз сразу не посылай: может, она от кого-то?

Отважные женщины, как я потом заметил, прилетали в Новый Уренгой не «за туманом и запахом тайги», а за мужем, а у кого это счастье уже было в доме, – за машиной. Мадам по телефону больше не звонила, а через месяц позвонила в дверь реанимации.

Мужское северное братство от неожиданности разом вдруг заболело ОРЗ (очень резко завязали) и прекратило не только пить, но даже материться в ординаторской. Да что там! Олег Александрович очень быстро с «Есть ли че?» перешел на «Могу вам предложить…» и вместо хрипа «энн… наххх!!!» теперь заканчивал разговор: «Всего вам доброго!». Действительно, интеллигент в первом поколении…

Новая коллега верно сориентировалась, довольно быстро освоилась и начала работать наравне с суровыми северными мужиками в палатах и операционных по три дежурства в неделю, а во время летних отпусков легко перешла на сутки через сутки, но в паре с одним молодым доктором. Сама, надо сказать, тоже была ничего и умная, стерва, оказалась: не пила, но и не стучала. Одним словом, мы ее приняли – Север таких любит, хотя и не щадит!

Ну так вот. Сидим вечером, зима, поэтому темно уже с после обеда, у нее в палатах все спокойно, меня на наркозы не дергают. Пьем чай и изображаем из себя сосланных в Сибирь дворян первой половины XIX века.

– Костя! Вам жилье хоть обещают? (Где живешь, милый ты мой?)

– После получения российского гражданства главврач обещала квартиру, а пока живу в общежитии на Глухариной (потому как во время бегства от панов с Украйны временно утратил аттестат, подтверждающий дворянское званье, и сейчас мерзну в бараке вместе с чернью).

– А семья ваша? (Правду говорят – отреклись?)

– Да куда им сейчас ехать! Пока один живу… (Может, ближе познакомимся?)

– А я вот продала свою квартиру в Сумах и купила «Мазду» (ого!) за 2500 долларов…

Офигеть крутая тетка!.. Ну, нет, я уже достаточно опытный: она же рыжая – значит опасная, даст покататься, а потом заездит меня до смерти, и test drive закончится горячечным дыханием «рот-в-рот», и не факт, что потом «восстану из пепла»!

Дальнейший сценарий уже был прописан известным режиссером и сыгран любимыми актерами советского кино – с небольшими, правда, отличиями: «Может, надо?» – «Не надо!» – «Может, стоит?» – «Не стоит!» – «Разрешите хотя бы…» – «Ну, так попробуйте! Вы человек молодой, вам и карты в руки!»

Телефон прозвенел на самом интересном месте – и я не попробовал, потому что в трубке раздался истошный крик супруги нашего коллеги.

– Колька пьяный упал, головой ударился! – Мне показалось, это услышали все.

Трубка с «е* твою!» полетела в сторону, и с криком: «Люба! Ключи давай! Таня! "Амбушку", неотложку, – быстро!!!», не дожидаясь лифта, я уже прыгал по ступенькам вниз через полпролета в приемник, не сомневаясь, что сзади по лестнице бежит анестезистка с дыхательным мешком и сумкой неотложной помощи.

Скорая, как назло, уехала на пересменку (сам когда-то фельдшером ездил на такие «пересменки»… Сами понимаете).

– Вот б****!

– Я на машине, куда вызов, доктор? – Это какой-то мужик, дожидавшийся очереди в приемнике, забыл о своем геморрое.

– Давай! Быстрей! Поехали!

– Куда едем?

– Налево вокруг озера до «Ямбурггаздобычи», там дом такой…

– ???

– Танюха! Проверь неотложку! Ларингоскоп горит? Фентанил, тиопентал[73] взяла на случай чего?

– Мы куда едем, Константин Юрьевич?

– Тормози, подъезжаем!

– Мы куда, доктор?

– За мной!

С неотложкой и «амбушкой» – вверх через полпролета и без одышки. Какой же у него этаж?

Дверь на последнем, пятом этаже была открыта, Колькина жена не в слезах и уже не в истерике – значит, живой! Танюха щелкнула клинком ларингоскопа и достала интубационную[74] трубку максимального размера. Мой тезка лежал на полу головой к стенке, не поймешь: дышит – не дышит? Интубировать было неудобно. За пару-тройку секунд, пока волок коллегу, я вспомнил фильм «Кавказская пленница» – там Шурик тащит Нину в спальном мешке, и та сперва улыбается во сне, потом открывает глаза, говорит влюбленно: «Шурик!» – и опять глаза закрывает.

Но в гостях у Коляна сюжетная линия отклонилась от Гайдая, и, скользя по полу всеми своими 120 кг, мой вусмерть пьяный друг чуть приоткрыл глаза, узнал меня и сразу же выиграл все 15 (максимально возможных) баллов по шкале комы Глазго:

– Л-леушин…

Сладко зевнул и опять мирно засопел. На радостях я пнул в бочину все эти живые (!) килограммы. Колян только перевернулся на бок и пробурчал что-то вроде: «Что вы меня все р-роняе-ет-те»…

Ольга, его жена, видимо, тоже любила советский кинематограф, поэтому стала поливать его лицо водой. А Колян все улыбался во сне! Ведь так хорошо, когда водка уже выпита, а рядом каким-то чудом одновременно и жена с дочкой, и друзья-коллеги! Можно спать и дальше – если что, Костян Леушин прикроет, сходит на наркоз.

И вдруг…

– Здравствуйте! Вызывали?

– Вы, бл***, кто такие? – Колян резко проснулся, встал (хорошо – не замахнулся) и надвинулся на лысого плюгавого «скорика» в роговых очках. – Вы как здесь?

– Нам позвонили…

– Ну-ка вон нах!..

– Да он же пьян, надо зафиксировать! Где наши бланки, Тома?

– Уважаемый! – Колян сориентировался и, подбоченившись, уселся за стол в своей характерной позе – облокотившись на левую руку и подперев ушибленный бок правой. – Вы где ездили, пока я был в коме? Я вас спрашиваю! Мне что, до самой смерти надо было вас ждать? Я вызвал своего врача, и Константин Юрьевич, в отличие от вас, приехал сразу и уже оказал мне неотложную помощь! (Повозил по квартире на коврике, а терапевт Ольга Ивановна, которая по совместительству жена, остудила холодной водичкой!). Поэтому я с вами сейчас и разговариваю! И вы мне здесь такие «скорые» нах*** не нужны!

– Не хамите, пожалуйста, Николай Константинович! Мы вас сейчас госпитализируем – или пишите отказ!

– А я говорю: проваливайте, иначе полетите вниз по лестнице со своими носилками.