Корейские мифы. От Тангуна и хваранов до кумихо и продажи снов - Наталия Чеснокова

Ли Сонге был коронован и взошел на трон во дворце Сучхангун. На тот момент ему было уже пятьдесят шесть лет и у него было две жены и наложницы, от которых родились восемь сыновей и как минимум шесть дочерей. Но завидовать ему трудно: еще при жизни Ли Сонге стал свидетелем борьбы за власть между своими сыновьями. В историю эти события вошли как «война принцев» — в 1398 и 1400 годах. Правда, во многом в кровопролитии виноват сам Ли Сонге: передавать трон самому младшему сыну от второй жены, оставляя за бортом старших взрослых сыновей от первой жены, у которых уже есть и свои семьи, и дети, — это, мягко говоря, весьма недальновидно. Таким же странным выглядит решение сохранить у каждого из принцев личную армию. Иными словами, Ли Сонге тот еще фанат голодных игр, где остаться должен только сильнейший.

Сразу после того, как в 1398 году Ли Сонге во всеуслышание объявил, что следующим наследником будет восьмой сын, его пятый сын, Ли Банвон, убил восьмого и седьмого сыновей Ли Сонге — оба были от второй жены (и, возможно, более любимой). В корейских фильмах и сериалах обычно объясняют, что Ли Банвоном двигала алчность, но, скорее всего, не только: передача власти младшим детям, не подходящим по возрасту для правления страной, предполагала наличие регента, и это место хотел заполучить чиновник-конфуцианец Чон Доджон (1342–1398). По договоренности с Ли Сонге, Чон Доджон хотел построить в Чосоне ограниченную монархию с сильной властью советников-конфуцианцев. Ли Банвон же считал, что настало время монархии абсолютной с сильным властным королем. Их интересы столкнулись, и все закончилось массовой резней во дворце. (Чон Доджон нам еще пригодится, запомним его.)

После гибели своих младших детей Ли Сонге отрекся от престола в пользу своего второго сына Ли Бангва (Чонджон, 1367–1422, правил 1398–1400). В 1400 году, после неудачного заговора против Ли Банвона, Чонджон также отрекся от престола, и Ли Банвон, пятый сын Ли Сонге, стал новым правителем Чосона. Его посмертное имя — Тхэджон (1367–1422, правил 1400–1418). Если мы хотим сухие факты, то вот они: в результате «войны принцев» два младших сына Ли Сонге (седьмой и восьмой) были убиты, два других сына (второй и четвертый) — сосланы, а братоубийца — пятый сын Ли Сонге — в 1400 году занял трон, и все последующие правители — его потомки.

Отношения между Ли Сонге и Ли Банвоном, его пятым сыном, были хуже некуда. И это в стране, где неоконфуцианство в почете и не быть хёджа, почтительным сыном, почти преступление!

Кстати, если вы слышали о том, что один из чосонских правителей упал с лошади и велел летописцам это не записывать под угрозой смерти, а те, наоборот, записали и эпичное падение, и желание скрыть правду, то это тот самый Ли Банвон. Несмотря на ряд неплохих в целом законов — например, о создании аналога паспорта, деревянной таблички хопхэ, — Ли Банвон из-за «войны принцев» представлен в истории как человек жестокий, алчный и властный. Хотя эпизоды его споров с Ли Сонге вполне могут составить сокровищницу средневекового троллинга.

Например, когда Ли Банвон пришел к власти, Ли Сонге уехал из столицы в знак протеста. Всех направленных к нему послов он велел казнить и смилостивился, только когда Ли Банвон отправил к нему старого друга. Ли Сонге его тоже казнил, но все же к сыну вернулся.

Вернулся и сказал, что пусть хотя бы после смерти Ли Банвон похоронит его в родной земле. Хотел Ли Сонге быть как можно дальше от дворца и всего того, что там случилось. Ли Банвон пообещал и обещание выполнил: но оказалось куда проще привести в столицу землю, чем вывести к северной границе труп почившего основателя государства. А если Ли Сонге против — то это уже его личное загробное дело.

Вряд ли может быть более драматичный приход к власти, чем убийство кровных родственников. Хотя в этой истории, помимо Ли Сонге и погибших принцев, есть еще один страдалец — Чонджон, второй правитель Чосона. Его два года у власти были настолько среднестатистическими, что даже приз «За лучшую роль второго плана» давать не за что. Поэтому несем гармонию и порядок, не забываем о Чонджоне между Тхэджо и Тхэджоном!

Но вернемся к Ли Сонге. Что мы о нем точно знаем? На самом деле немало. Ли Сонге родился на северо-востоке государства Корё, в городе Хварён[22]. Правда, на момент рождения Ли Сонге эта территория принадлежала монгольской империи Юань и только после 1356 года вернулась к Корё. У Ли Сонге даже было монгольское имя — Агибатор. Отец Ли Сонге, Ли Джачхун (монгольское имя Улусбукха, 1315–1361), до 1356 года был военным чиновником в Юань и затем предложил свою помощь корёскому правителю Конмин-вану (1330–1374, правил 1351–1374) и как раз помог в возвращении северных земель в Корё. Отметим, что, хотя этнически оба родителя Ли Сонге считаются корейцами, родился он в Юань.

Происходил Ли Сонге из семьи, в которой исповедовали буддизм. Сам Ли Сонге тоже был буддистом. Поэтому, хотя в Чосоне буддизм с XV века начал подвергаться гонениям, сам Ли Сонге к буддизму относился позитивно и советовался с одним из своих соратников — буддийским монахом по имени Мухак (1327–1405). (Мухак нам позднее еще пригодится, поэтому запомним его.) Хотя не все так гладко. Точных сведений о встречах Ли Сонге и Мухака у нас нет, поэтому остается только закрыть глаза и полагаться на средневековые источники. При этом кореевед Сэм Вермеерш, специалист по корейскому буддизму, склонен источникам не доверять, поскольку в биографии Мухака упоминаний о Ли Сонге нет, да и сама идея связи правителя с буддизмом, такая притягательная для Корё, не подходила Чосону[23]. Мы будем держать это в голове, но, вслед за большинством корейских обывателей, примем знакомство Ли Сонге и Мухака за аксиому.

Ли Сонге, вслед за отцом, также шел по военной стезе. В 1384 году он был назначен военным губернатором как раз на северо-востоке Корё — в земли, которые он хорошо знал. Наравне с военачальником Чхве Ёном (1316–1388) Ли Сонге считался одним из достойнейших военных. Он пользовался уважением у своих подчиненных и мог в короткие сроки организовать боеспособную армию. Это и пригодилось ему в 1388 году, когда Ли Сонге замыслил государственную измену. Впрочем, возможно, я сгущаю краски и опережаю события. Давайте будем последовательны.

Шаманская картина с изображением генерала. Предположительно, это генерал Чхве Ён.

National Folk Museum of Korea

В 1380-е годы у власти в Корё находился государь с коротким и звучным именем У. Специального посмертного храмового имени у него нет, поэтому он король-ван Ван У, или У-ван (1365–1389, правил 1374–1388). Сын Конмин-вана У-ван полагался на «старую аристократию» — влиятельные кланы, интересы которых представляли при дворе три чиновника: Ли Иним, Лим Гёнми и Ём Хынбан. И не считаем спойлером, но умерли они все в 1388 году. Год