Корейские мифы. От Тангуна и хваранов до кумихо и продажи снов - Наталия Чеснокова

В XIX веке Корея переживала глубокий кризис: социальное неравенство, экономические трудности, ослабление конфуцианской системы ценностей и нарастающее давление западных и японских держав. В этих условиях традиционная картина мира переставала работать и фигура Тангуна вновь оказалась в центре внимания. В прокламациях крестьянских восстаний того времени часто звучали призывы вернуть золотой век древнего корейского государства, основанного Тангуном, — прошлое представлялось как потерянное время справедливости и порядка, к которому нужно вернуться.

В новое время миф о Тангуне не исчез, а, наоборот, получил новое звучание и стал частью политической и культурной борьбы. В период японского колониального правления в начале XX века корейский национализм активно опирался на образ Тангуна как на доказательство древности и самостоятельности корейской истории. Для многих деятелей независимого движения он был не просто мифическим правителем, а символом того, что у корейцев есть собственные корни, не сводимые к китайскому или японскому прошлому. Неслучайно в документах Временного правительства Кореи за рубежом иногда использовали летоисчисление танги, подчеркивая непрерывность национальной традиции.

Японская колониальная историография, напротив, стремилась ослабить значение Тангуна. Часть японских ученых представляла его исключительно как легенду, стараясь показать, что Корея не имела полноценной древней государственности и потому естественным образом должна находиться под внешним управлением. Отголоски этих споров в науке ощущаются до сих пор: одни исследователи видят в Тангуне прежде всего мифологический образ, другие подчеркивают, что в течение веков корейцы воспринимали его как вполне реального прародителя нации.

После раздела полуострова и образования двух корейских государств миф о Тангуне стал использоваться по-разному. В Республике Корея он остался частью школьной программы и национальной символики: о нем вспоминают по случаю Дня основания государства и в популярных пересказах мифов, хотя официальная историческая наука, как правило, относится к нему с осторожным скепсисом. В КНДР, напротив, образ Тангуна сделали важной частью государственной идеологии. В районе Пхеньяна был «обнаружен» и затем монументально перестроен мавзолей Тангуна; власти КНДР представляют его как могилу реального государя, от которого ведут происхождение все корейцы.

Мавзолей Тангуна, КНДР.

Laika ac. Laika ac Mausoleum of Tangun (7987312460). jpg. 10 August 2012. Wikimedia Commons; originally published on Flickr. Лицензия: Creative Commons Attribution-Share Alike 2.0 Generic

Говоря о Тангуне, обязательно нужно сказать и о таком явлении, как фальсификация истории. И самым ярким примером подобной практики является псевдоисторический труд «Древние записи [о временах царства] Хван[гук] и Тан[гуна]» («Хвандан коги»).

«Древние записи [о временах царства] Хван[гук] и Тан[гуна]» — одно из самых спорных произведений в корейской историографии. Согласно этой книге, в глубокой древности на территории Корейского полуострова существовали огромные державы — сначала Хвангук, якобы правивший тысячелетиями, затем Пэдаль, а затем Древний Чосон с сорока семью поколениями правителей Тангуна — задолго до традиционно признаваемых корейских государств и почти параллельно с ранними цивилизациями Месопотамии. В предисловии сказано, что текст был собран в 1911 году, в эпоху японского колониального господства, но современный читатель знаком с книгой только в виде списанной и изданной в 1979 году версии, подготовленной активистом Ли Юрипом.

Именно вокруг происхождения книги и ее содержания и разгорелся главный скандал. Профессиональное сообщество историков практически единодушно считает «Древние записи [о временах царства] Хван[гук] и Тан[гуна]» подделкой и примером псевдоистории: по их мнению, это текст, созданный уже в XX веке, который только выдает себя за древнюю компиляцию. На это указывают и необычный язык, и отсутствие надежной цепочки передачи рукописей, и явное стремление автора «дорастить» корейскую историю до многотысячелетнего масштаба и приписать древним корейским государствам огромные территории вплоть до значительной части Азии. Историки подчеркивают, что подобных данных не подтверждают ни археология, ни независимые письменные источники, и рассматривают книгу скорее как продукт националистической фантазии и самоутешения в условиях колониального и постколониального опыта.

Тем не менее у «Древних записей [о временах царства] Хван [гук] и Тан[гуна]» есть и сторонники: энтузиасты и ультранационалисты, для которых этот текст стал почти предметом веры. Они видят в нем истинную историю Кореи, якобы замалчиваемую академической наукой, и используют книгу как аргумент в пользу идеи о том, что корейская цивилизация старше и масштабнее, чем принято считать. По этой причине книга регулярно возвращается в общественные дискуссии: то как объект критики со стороны ученых, то как символ альтернативного, мифологизированного взгляда на прошлое.

Глава 4. Политические мифы Чосона (1392–1897)

Дождь. Прежде была долгая засуха. Как [Тхэджо] взошел на престол, [начались] проливные дожди. Сердца людей [полны] большой радостью.

Истинные записи правящего дома Чосон, 1392 год

Основатель династии — Ли Сонге

Одним из моих любимых вопросов на наблюдательность, которые я задаю студентам, является вопрос о датах существования королевства Чосон.

Почему это вопрос «со звездочкой»? Потому что в российском корееведении мы указываем период с 1392 года по 1897 год. А в западном корееведении и порой в ряде корейских исторических книг это период с 1392 года по 1910 год. Удивительная математика, верно? На самом деле объяснение простое: королевство Чосон существовало с 1392 по 1897 год, а вот правила им династия Ли, и представитель ее Ли Мёнбок (1852–1919), известный нам как Коджон, провозгласил себя императором в 1897 году. Королевство Чосон стало империей Тэхан чегук, которую иногда переводят как империя Великая хан. С 1864 по 1897 год Коджон правил как король, а с 1897 по 1907 год — как император. В 1907 году Коджон отрекся от престола в пользу своего сына Сунджона (Ли Чхок, 1874–1926). Тот правил в период 1907 по 1910 год, пока империя Тэхан чегук не стала колонией Японской империи. Поэтому получаются две даты: 1392–1897 годы — это существование королевства Чосон, а 1392–1910 годы — это правление династии Ли.

Другой вопрос: а кто был первым королем Чосона? Конечно, если вы смотрели корейские фильмы или читали исторические книги, то вы сразу назовете Тхэджо (Ли Сонге, 1335–1408, правил 1392–1398). Так как же быть с ним? Он все-таки Тхэджо или Ли Сонге?

Король Тхэджо Ли Сонге.

Jo Jung-muk, Pak Gijun, Baek Eunbae, Yu Suk. King Taejo Yi 02.jpg / Портрет Тхэджо, короля Чосона. 1872. Источник изображения: Gyeonggijeon Shrine, Jeonju / Wikimedia Commons

Как и Ван Гону, Ли Сонге было присвоено храмовое имя Тхэджо — Великий Предок. А Ли Сонге — его настоящее «взрослое имя», под которым его знали друзья и семья. И так как Ли Сонге был основателем государства, то ему и его потомкам требовалась достойная легитимация. В этой главе мы поговорим о мифах, связанных с Ли Сонге, и о загадочном Чоне, который веками был призрачной угрозой для клана Ли. Но для начала разберемся с реальной исторической ситуацией.

Приход Ли Сонге к власти

История правления династии Ли начинается с семнадцатого числа седьмого лунного месяца 1392 года, когда