Корейские мифы. От Тангуна и хваранов до кумихо и продажи снов - Наталия Чеснокова

Узнав подробности, Мухак обрадовался, ведь кудахтанье кур означало, что Ли Сонге займет высокий чин, а три горизонтальные деревянные балки на сильной вертикальной спине Ли Сонге напоминали иероглиф «ван» — 王. А это означало, что Небо послало Ли Сонге весть о его избранности.

Эта короткая история сейчас встречается во многих корейских исторических мультфильмах о Ли Сонге, книгах, рассказах. Сюжет схож, но могут быть добавлены описания животных на постоялом дворе, одежда Ли Сонге и прочие детали. Тем не менее суть сна всегда передана одним образом: перенос звучания и образа на известные корейские слова — высокий чин кодын, иероглиф «ван» — правитель.

В «Оде о драконах, летящих к Небу» («Ёнбиочхонга»), помимо сна, есть и упоминание некоторой детской песенки, в которой также прославляется некоторый «деревянный ребенок» или «деревянный человек» мокча — 木子. Это тоже Ли Сонге, и шарада легко объясняется с помощью принципа кодирования пхаджа — 破字: фамилию Ли (李) можно представить как сочетание иероглифов «дерево» (木) и «ребенок» (子). Дословно же иероглиф «ли» означает «слива». Согласно тексту той детской песенки, «Мокча сядет на свинью и спустится до самых границ Самхан», то есть в год свиньи придет к власти и станет управлять всем полуостровом[24]. Другая же детская песенка еще более конкретна: «За стенами Согёна — огненный свет, за стенами Анджу светится дым, между ними ходит полководец Ли: хочет помочь простому народу»[25].

«Ода о драконах, летящих к Небу» — первый поэтический памятник корейской литературы, который был написан с применением собственной корейской письменности. Строфы были записаны и по-корейски, и по-китайски, причем привилегированная первая позиция отдавалась именно собственной корейской записи, что в то время было революционным событием.

Всего в «Оде о драконах» 125 строф. Основная часть стихов ориентирована на параллелизм между деяниями великих китайских императоров и корейских ванов. Подготовлена «Ода о драконах» была по приказу короля Седжона (1397–1450, правил 1419–1450). Дата создания текста — 1447 год.

Разворот книги «Ода о драконах, летящих к Небу».

National Museum of World Writing Systems

«Ода о драконах, летящих к Небу» для определения мифов о Ли Сонге — замечательный источник, потому что одной из причин создания произведения было именно укрепление легитимности правящей династии. Выше мы говорили, что Ли Сонге нужно было доказать легитимность и населению Корейского полуострова, и правящей элите империи Мин. Так для кого же была написана «Ода…»? Как ни странно, но целевой аудиторией были именно китайцы. Почему же?

Всему виной события конца XIV века. Предвосхищая восхождение Ли Сонге на трон, двое его идейных противников — Юн И (Юн Саган, годы жизни неизвестны) и Ли Чхо (годы жизни неизвестны) — в 1396 году отправились в империю Мин. На аудиенции во дворце они рассказали, что Ли Сонге — сын чиновника Ли Инима, одного из членов триумвирата при У-ване, противника империи Мин. Заговорщики не поскупились на детали и, войдя во вкус, обвинили и Конъян-вана, правившего в Корё на тот момент, в том, что он не связан с королевским кланом. И словно этого было недостаточно, добавили, что Ли Сонге и его соратник Чон Доджон планируют военный поход на Китай и жестокие репрессии против несогласных.

Поверила ли китайская сторона? Еще как! В том же году из Мин в Корё прибыл китайский посланник и выразил недовольство императора подобным положением дел. И самозванец на троне, и план по покорению северных земель, и антиминская элита у власти. Каждый из пунктов грозил обернуться карательным походом на Корё и свержением «узурпатора».

Поэтому, хотя при иных условиях происхождение Ли Сонге не должно было интересовать Китай, в данном случае сразу после основания нового государства, летом 1392 года, ко двору китайского императора отправился посол, который вез список двадцати двух предков Ли Сонге, доказывающий отсутствие родственных отношений с Ли Инимом. Корейская сторона очень старалась доказать навет и заговор, но нет ничего сильнее устоявшейся бюрократии. Раз до прихода к власти Ли Сонге был записан как сын Ли Инима, еще двести лет он оставался в китайских документах сыном Ли Инима. Это можно увидеть, например, в «Собрании установлений Великой Мин» («Да Мин хуйдянь», XVI век). Лишь в 1589 году китайская сторона внесла изменения в свои внутренние документы, касавшиеся Чосона. Проблема генеалогии Ли Сонге в корейских источниках называется «Опровержение клеветы о происхождении» («Чонге пёнму»), ее хронологические рамки — с 1394 по 1589 год.

Помня об этом, обратимся к «Оде о драконах, летящих к Небу». Составлена она была при короле Седжоне, сыне Ли Банвона и внуке Ли Сонге.

Летят шесть драконов Страны, что к востоку от моря,

В каждом деянии — благословение Неба.

С древними совершенномудрыми схожи, как половинки

Верительной бирки[26].

Название произведения отсылает к китайскому классическому памятнику — «Книге перемен» («Ицзин»), а именно к первой представленной гексаграмме, состоящей из шести горизонтальных черт. Эти черты символизируют светлую янскую энергию, Небо и, согласно толкованию, представляют шесть драконов. В «Оде…» эти шесть драконов — шесть предков Седжона, каждый из которых имеет храмовое имя: отец Ли Банвон (Тхэджон), дед Ли Сонге (Тхэджо), прадед Ли Джачхун (Хванджо), прапрадед Ли Чхун (Тоджо, ум. 1342), прапрапрадед Ли Хэнни (Икчо, годы жизни неизвестны) и прапрапрапрадед Ли Анса (Мокчо, ум. 1274). И если вы сейчас вдруг вспомнили Ван Гона и его «Всеобщие анналы», то да, принцип здесь такой же: через демонстрацию особенных возможностей, верных действий и человеческой избранности предков укрепляются все представители династии. Также любопытно, что в обоих случаях мы видим, как миф о правителе складывается в первую очередь в текстах, а не в устной традиции.

И чтобы китайская сторона понимала суть произведения, представлена не только запись на китайском языке, но и комментарий к каждому из стихотворений. Часть о Ли Джачхуне, отце Ли Сонге, абсолютно прямолинейна: «Наш родоначальник, живя в Кёнхыне, заложил основы правления ванов»[27].

Избранность касается не только Ли Сонге — Небо отметило и его прапрадеда Ли Чхуна.

«Когда Тоджо был в военном лагере, на дерево, растущее в его центре, сели две сороки. Тоджо захотел подстрелить их и подошел к ним примерно на сто шагов. Все воины посчитали, что он вряд ли попадет: слишком велико было расстояние до цели. Но Тоджо выстрелил, пронзив обеих птиц одной стрелой. В этот момент появилась большая змея, схватила сорок и положила их высоко на дереве, но сама есть не стала. Люди восприняли это как знамение того, что род Ли через два поколения ожидает благоприятная судьба, и воспели это в стихах»[28].

Мотив попадания одной