Корейские мифы. От Тангуна и хваранов до кумихо и продажи снов - Наталия Чеснокова

могли называться «великий генерал первой половины» (санвон тэ-чангун) и «великий генерал второй половины» (хавон тэ-чангун)[44]. Они выглядели (и по-прежнему могут сохраняться в корейских традиционных деревнях) как деревянные идолы с человеческими лицами и вертикальной палкой-туловищем. Устанавливали их на границе перед деревней или буддийским храмом, чтобы они отпугивали злых духов-квисин. Миссионер Джеймс Гейл вспоминал: «Вдоль дороги [стояли] дьявольские столбы (devil-posts) с оскаленными зубами. Их задача — не пускать злых духов. Когда в 1895 году разразилась холера, такие столбы стояли повсюду, и на каждом из них была вырезана надпись: “Это генерал, который охотится за духом холеры”»[45].

Обратим внимание, что в символизме великих генералов мы видим дуализм мужского и женского, Неба и Земли, а также посредничество генералов-заступников в установлении гармонии между миром живых и миром мертвых.

Другим важным генералом в традиционных корейских представлениях о мире является обан чангун — «генерал пяти направлений». Обан чангун, хотя и дух, по значимости уступает только Небу и его подчиненным. Джеймс Грэйсон предлагает оригинальную метафору для обан чангун — центральное положение на компасе, так как действительно этот генерал отвечает за четыре направления и центр[46].

Два из четырех Небесных правителя у ворот Онхомун храма Тонхваса, гора Пхальгонсан, город Тэгу, — северный и восточный Небесные правители. Задача таких статуй — охранять учение (Дхарму), защищать храм и верующих от злых духов, а также символически управлять четырьмя сторонами света.

Фото: HwangHuang, 2023. Источник: Wikimedia Commons, CC BY-SA 4.0

Генерал пяти направлений обан чангун руководит, соответственно, другими генералами, а именно: лазурным генералом чхондже чангун, в чьем ведении восточное направление; белым генералом пэкче чангун, в чьем ведении западное направление; южное направление оберегает красный генерал чхокче чангун; северное — черный генерал хыкче чангун; центральное — желтый генерал хвандже чангун. Символику пяти цветов и пяти направлений мы еще раз вспомним в следующей главе.

Святилища в честь обан чангун часто можно найти в домах слепых шаманов, гадателей-пансу. Это связано с различным отношением к генералам со стороны шаманок и шаманов: шаманки проводят камлания и задабривают духов непосредственно, а слепцы-гадатели обращаются к генералам чангун или духам-генералам синджан как к помощникам, через которых изгоняют злых духов. Путешественница Изабелла Бёрд Бишоп приводит описание подобной церемонии: пансу, используя палочку персикового дерева, читает определенные заклинания и вызывает духа-чангуна, чтобы тот в обмен на дары поймал злого духа[47].

Помимо двух обозначенных групп генералов, в шаманских практиках есть обращения непосредственно к духам ранее живших генералов. Среди таких генералов на особом положении стоит знакомый нам генерал Чхве Ён — тот самый противник Ли Сонге! Он один из самых популярных духов у шаманок. В честь него в деревнях строили святилища, куда помещали, помимо его изображения, также изображения членов его семьи. В честь его жены (которая описывается просто как госпожа-пуин) также ставился алтарь. Одним из любопытных элементов шаманской церемонии в честь генерала Чхве Ёна является стрельба в каждую из сторон света[48]. Это напоминает нам о генерале пяти направлений.

Кроме Чхве Ёна, в шаманских практиках встречается почитание и других генералов. Например, это отказавшийся поддерживать Цин генерал Лим Гёноп (1594–1646), считающийся покровителем боевых искусств и также особенно почитаемый рыбаками; верноподданный генерал Нам И (1441–1468) и др. Хотя часто шаманы могли включать в пантеон своих духов отдельных персон, почитание Чхве Ёна оказалось распространено по всему Корейскому полуострову.

Напоследок хочется мрачно пошутить, что Ли Сонге и Чхве Ёна после смерти объединяет неупокоенность: один лежит не там, где хотел, а другой веками работает без повышения в чине, откликаясь на призывы шаманок. Один Чон где-то прохлаждается, так и не явился, столько людей подвел.

Глава 5. Чудовища, духи и загадочные существа рядом с человеком

Ах, рыба-дракон пострашнее тигра и барса!

Из средневекового сочинения пхэсоль

Когда я задумалась о содержании этой главы, то сначала решила узнать, каких мифических животных чаще всего называют корейцы. Для этого я изучила различные сайты, где корейцы пишут о своей истории и культуре. Результат превзошел все мои — даже самые смелые — ожидания! Оказалось, что в современной Республике Корея большая часть молодежи чаще всего называет тех мистических животных и существ, которые встречаются в фильмах и сериалах! Или, во всяком случае, считают их наиболее репрезентативными.

Загибаем пальцы: токкэби, кумихо, драконы, хранитель Сеула хэчхи, чхоллима, кирин, четыре духа-хранителя сторон света сасин, трехлапая ворона, лунный заяц и призраки-квисины. Итого у нас десять пальцев, если посчитать сасин и квисинов за одну штуку. Я предлагаю все же привлечь в дело все двадцать пальцев (а заодно и чужие) и расширить наши знания о духах и мистических существах в Корее. Только сразу оговорюсь: мы не будем рассматривать домашних духов — и потому, что они похожи на людей, и потому, что более подробно о них уже рассказано минимум в трех книгах МИФа. Особенно рекомендую «Корейские мифы: от Небесного владыки и принцессы Пари до королей-драконов и духов-хранителей».

Каменные животные

Черепахи-проводники

Начнем знакомство с корейским мифическим бестиарием мы с вполне материального — петроглифов Корейского полуострова. Самые известные — это петроглифы Пангудэ у города Ульсан. Они являются национальным достоянием Республики Корея № 285 и были включены в Список объектов всемирного наследия ЮНЕСКО в 2025 году. Благодаря петроглифам можно понять древних обитателей полуострова: как они жили, что ели, кого боялись, кого почитали и как представляли себе границу между реальным и сверхъестественным.

На петроглифах Пангудэ выгравировано более трех сотен фигур. Из них сто шестьдесят шесть — животные. Это морские (разные виды китов, тюлени, рыбы, морские черепахи), наземные (олени, кабаны, коровы, зайцы, тигры, леопарды, волки, небольшие хищники вроде ласки) и птицы.

Китов здесь столько, что комплекс считают уникальным мировым памятником «культуры китобойного общества» эпохи неолита и бронзы: киты показаны сверху, с узнаваемыми спинами и фонтанами, рядом — лодки с людьми и орудиями охоты. На той же плоскости — сцены наземной охоты на оленей и хищников: по количеству и детализации изображений можно восстановить и экосистему побережья, и ключевые промыслы тогдашних общин.

Петроглифы Пангудэ.

Фото: Ulsan Petroglyph Museum, 2010. Источник: Wikimedia Commons, CC BY-SA 3.0

Но особенное место на петроглифах Пангудэ занимают морские черепахи. Они вырезаны рядом с группами китов, и исследователи отмечают композиционный эффект: черепахи словно ведут стаю крупных морских животных. В мифологической перспективе это не случайно: древние культуры Восточной