Корейские мифы. От Тангуна и хваранов до кумихо и продажи снов - Наталия Чеснокова

находились горячие источники, и купания в них приносили королю заметное облегчение. В одном из преданий рассказывают, что однажды больного государя в этих местах навестил бодхисатва мудрости Манджушри, явившийся в образе мальчика. Он помог королю — то ли намазав его спину целебной водой, то ли просто вымыв ее, — а затем они обменялись обетом молчания: Седжо не станет рассказывать, что видел Манджушри, а бодхисаттва, что видел короля. В самом Вольджонса до сих пор показывают одежду, приписываемую Седжо: изнанка в пятнах и подтеках — напоминание о его болезни и обрядах очищения (и об этом тоже есть фильм — комедия «Лицедеи» (2019)).

Неподалеку от Вольджонса, глубже в горах, стоит храм Санвонса. Во время паломничеств на Одэсан Седжо обычно заходил и туда: маршрут «горячие источники — Вольджонса — Санвонса» стал для него привычным. И вот однажды, рассказывает популярная легенда, король, уже искупавшийся и чувствовавший себя лучше, подходил к храму, когда прямо у входа в его одежды вцепился кот. Животное настойчиво тянуло короля назад, мяукало и мешало идти дальше. К нему присоединились другие коты, которые явно пытались что-то показать. Седжо был человеком суеверным и внимательным к знакам, поэтому распорядился сначала послать вперед стражу. Коты, будто понимая задачу, повели охранников к одной из построек. Там, под ступенями или за храмовой статуей (варианты отличаются), нашли наемников, которые готовили покушение на короля. Заговор сорвался.

В благодарность за спасенную жизнь Седжо разрешил держать кошек дома и повелел воздвигнуть каменные статуи в виде котов-спасителей. Они должны были увековечить память о животных, которые увидели опасность раньше людей. Эти фигуры стоят у Санвонса и сегодня, став частью местного ландшафта и туристической мифологии: кто-то воспринимает их как защитников храма, кто-то — как символ внимательности к знакам судьбы.

Собаки

В традиционной корейской культуре собаки обычно представлялись как хранители и защитники. Редкая порода сапсари (она же сапсаль, сапсальгэ) даже входит в список Природных достояний Республики Корея под номером 368, поскольку, как считается, эти собаки еще тысячелетия назад помогали изгонять злых духов. Дословно ее корейское название сапсальгэ означает «собака, которая прогоняет призраков и неудачи». Корейцы датируют распространение сапсари в семьях аристократии уже в период Силла-Корё, но доподлинно это трудно подтвердить из-за отсутствия упоминаний в источниках. И да, хотя существует много шуток на тему собак как продуктов питания в Корее (и, как кореевед, я могу собрать уже коллекцию), но сапсари не предназначались для питания. Это именно собаки, которые охраняли дом. А вот в Колониальный период численность сапсари значительно уменьшилась и собаки были почти все истреблены.

Выше я упоминала, что около могилы Конъян-вана из Корё стоит каменная статуя его собаки. Эта собака была сапсари, и вот какая есть о ней местная легенда.

В конце XIV века правители Корё уже не были самостоятельны. В прошлой главе мы как раз говорили о приходе к власти Ли Сонге. Сначала он низложил У-вана, затем его сына Чхан-вана, а после посадил на престол Конъян-вана, который был правителем-марионеткой — удобной фигурой, выполняющей то, что от нее ждут, и своего голоса не имеющей. Учитывая, что в дальнейшем практически со всем королевским кланом Ван Ли Сонге расправился, позиция короля-соглашателя выглядела безопасной. Но, конечно, только пока Конъян-ван был Ли Сонге нужен.

Свержение было скорее формальным. В чем бы Конъян-вана ни обвиняли, все на самом деле было предрешено задолго до обозначенного дня. Он провел все требуемые реформы, расчистил приход к власти новой династии и новых групп аристократии. Он все сделал и больше был не нужен. Справедливо опасаясь за свою жизнь, свергнутый король бежал из столицы и какое-то время скрывался в районе нынешнего города Коян. По легенде, местный монах тайно приносил ему еду в горный павильон, поэтому окрестности стали называть Сиксари — «место кормления». Рядом с королем почти всегда была его собака — сероватый сапсари.

Далее легенды разнятся. По одной, Конъян-ван при очередном побеге не успевает взять с собой собаку, и сапсари ищет хозяина по запаху, чем невольно помогает преследователям. Когда короля уводят для казни, сапсари, словно ощущая свою вину, бросается в пруд перед горой и тонет. По другой версии, Конъян-ван взял собаку с собой, но когда преследователи вышли на их след, то нашли только собаку. Сапсари бегал около пруда и оглушительно лаял, а потом, как и в первой версии, бросился в воду. После чего военные осушили пруд и нашли на дне тела низложенных короля и королевы.

В любом случае верный пес умирает. И в честь преданного животного около захоронения короля и королевы до сих пор стоит каменная статуя собаки-сапсари.

Но не все собаки в Корее пользовались почетом. Были и мифические собаки, которые назывались пульгэ. Дословно — «огненные собаки». Они связаны с мифом об исчезновении Солнца и Луны — солнечных и лунных затмениях.

В подземном царстве Мрака, или Камак-нара, правил завистливый государь Хвагун, который ненавидел яркий свет небесных светил, ведь его страна утопала в вечной тьме. Чтобы погрузить весь мир во мрак, он выпускал своих верных слуг — огненных собак пульгэ (или хвагу). Огромные псы с пылающими пастями неслись по небу, пытаясь сожрать Солнце и Луну, и именно их атаки объясняли затмения — те жуткие моменты, когда день превращался в ночь.

Но пульгэ не были злы сами по себе, и нападения на Солнце и Луну совсем их не радовали. Солнце обжигало им пасти нестерпимым жаром, заставляя выть от боли и отступать. Луна, напротив, была холодной и скользкой — собаки хватали ее, но та ускользала, оставляя лишь временную тень. А на земле люди не дремали: они били в барабаны, гремели посудой, стреляли из луков и кричали во весь голос, отпугивая тварей. Шум помогал: светила вырывались, и небо снова сияло.

Этот миф, уходящий корнями в шаманские верования древних корейцев, превращал астрономическое явление в битву добра и тьмы. Затмения пугали как предвестие бед, но ритуалы спасения Солнца и Луны сплачивали общину. Хотя, конечно, собачек Хвагуна можно только пожалеть: не повезло им с хозяином.

Порода пульгэ в Корее — не миф. Пульгэ похожа на шпица, но у нее темно-бордовая шерсть и когти, янтарные нос и глаза. К 2012 году их оставалось всего двадцать во всей Республике Корея, и в настоящее время продолжается процесс по разведению и селекции пульгэ.

Лошади

Как мы видели в предыдущих главах, у лошадей периода Трех государств есть уникальный талант отыскивать яйца с младенцами. Некоторые из таких лошадей еще и летают (вспомним миф о Хёккосе).

А еще есть чхоллима.