Корейские мифы. От Тангуна и хваранов до кумихо и продажи снов - Наталия Чеснокова

Но как быть? Нет моста через Небесную реку! И раз в год, седьмого числа седьмого месяца, слетаются сороки и вороны и делают через Небесную реку мост из своих тел. По этому мосту и идут Ткачиха и Волопас навстречу друг другу. Мост так и называется — Вороний (Оджаккё). А если вы присмотритесь, то увидите на головах ворон и сорок светлые перья или даже проплешины — это стерлись перья под ногами небесных влюбленных.

Эта печальная история о любви связана с праздником седьмого числа седьмого лунного месяца — чхильсок. Если на чхильсок идет дождь, то это слезы радости от встречи и печали из-за скорого расставания Ткачихи и Волопаса. Также эта история встроена в астрономию: Ткачиха и Волопас — это реальные звезды по разным сторонам Млечного Пути, Вега и Альтаир. А еще у нее есть суровая мораль: любовь мешает работе, а долг важнее любви.

Если вернуться к сороке, то ее можно считать вестником — чаще добрым, но могут быть исключения. Также сорока — символ порога: мост между влюбленными, временной мост между зимой и весной, старым и новым годами.

Соколиный камень, или Что общего у сокола и молока?

Возможно, вы знаете героя-адмирала Ли Сунсина (1545–1598), который не проиграл ни одной битвы во время корейско-японской Имджинской войны (1592–1598)? Перефразируя цитату из известного мультфильма, Ли Сунсин — адмирал и памятник в центре Сеула, а еще создатель особых корейских кораблей-черепах кобуксон. Но речь пойдет не о нем, а о его сыне.

В XVII веке в горах около Сеула строили крепость. Она называется «горная крепость Намхан», или по-корейски Намхансансон. Одним из ответственных за работы был генерал Ли Хве (1567–1625) — сын Ли Сунсина. По характеру он был человек упрямый, педантичный и, как говорят легенды, почти болезненно честный. Ему поручили самый сложный участок на юго-восточном склоне: камень за камнем он проверял кладку, заставлял переделывать криво уложенные блоки и не позволял строителям идти короткими путями. В результате стены там вышли образцовыми, но сроки и бюджет — наоборот: работы затянулись, денег ушло больше, чем планировалось, и этим воспользовались завистники при дворе (из-за успехов Ли Сунсина таковых было немало).

Ли Хве обвинили в растрате: якобы он задержал стройку, наживался на поставках и использовал государственные средства в личных целях. Чиновники, которым нужен был козел отпущения, охотно поверили доносам, и дело закончилось приговором. Так как речь шла о невыполнении долга перед государством, наказание было назначено одно из наиболее тяжелых — обезглавливание. В качестве места для казни выбрали пространство перед командной башней там же, у крепости. И дальше начинается удивительная история. Согласно легендам, Ли Хве в этот момент сохраняет спокойствие и твердо заявляет присутствующим, что Небо все видит и знает, и, если после его смерти не случится ничего необычного, значит, он действительно виновен, но, если будет знак свыше, это станет доказательством его невиновности.

Площадь замерла. И тут, когда меч палача опустился на шею Ли Хве, случилось то самое удивительное. По одной версии, из шеи вылетел сокол с будто бы изуродованными крыльями и устремился к западному склону крепости. По другой версии, сокол спикировал с неба и сел на камень у помоста палача, пронзительно крича. Когда люди начали приближаться, он взлетел в небо и исчез. Остался только камень со следами когтей, который назвали «соколиный камень» и стали считать местом, где проявился дух несправедливо убитого генерала.

Позднее люди еще раз осмотрели ту часть стены, за которую отвечал Ли Хве, и убедились, что злоупотреблений не было и именно там крепость сложена особенно надежно, без щелей и отклонений. Но голову генералу назад уже было не поставить. Поэтому для местных жителей он стал духом-защитником несправедливо оговоренных, его стали называть духом великого короля-сокола (мэдэван-син). В его честь построили святилище внутри крепости и в Сеуле. Позднее стали появляться картины с Ли Хве в воинских доспехах, но это шаманские картины, и Ли Хве представлен как дух-защитник в окружении своей семьи — тоже шаманских духов. Сейчас одна из картин передана в Музей шаманизма в Сеуле.

Но что интересно, мотив «если вы меня убьете, то увидите чудо» в корейской культуре уже был ранее в истории о принятии буддизма в Силла, в VI веке. Героя звали Ичхадон.

Согласно «Оставшимся сведениям о Трех государствах», буддизм уже какое-то время присутствовал при дворе, но встречал ожесточенное сопротивление аристократии и сторонников местных культов, и король Попхын не мог официально объявить его государственной религией. Тогда Ичхадон — не просто буддийский монах, а представитель аристократии! — предложил пожертвовать собой ради буддизма. Ван Попхын, которому принятие буддизма помогало в укреплении власти, конечно же, согласился. Но хочется верить, хотя бы пытался отговорить.

Что произошло? Ичхадон и поддерживающие его буддисты начали строить храм в священном лесу Керим в Силла — том самом, где нашли Хёккосе и Арён. И мало того что храмы не строят абы где, так в священном лесу делать это точно не следует. Ичхадона поймали, решили наказать по всей строгости — отрубить голову. И, как считается, перед смертью Ичхадон сказал, что если буддизм — истинная религия, то сейчас произойдет чудо.

И чудо произошло: когда Ичхадону отсекли голову, вместо крови из шеи фонтаном брызнуло белое «молоко», земля задрожала, солнце померкло, а на небе появились необычные знаки. Придворные истолковали это как прямое вмешательство высших сил, признали невиновность Ичхадона и правоту буддизма, после чего Попхын смог официально утвердить буддизм в качестве легальной, а затем и фактически государственной религии. В память о событии был основан храм Хыннёнса.

В научной перспективе этот сюжет рассматривают как идеологический миф, созданный задним числом для оправдания и сакрализации перехода Силла к буддийской модели государства: он объясняет, почему чужая религия вдруг получает высший статус, и одновременно превращает политическое решение элиты в результат чудесного знамения и добровольной жертвы святого. Но обратите внимание, как он похож на историю о Ли Хве! Абсолютно шаманскую.

Мистические существа и животные

Сансин

Одними из самых популярных сюжетов в корейской мифологии являются истории о горах или о духах, которые там обитают. Ключевым горным духом считается сансин — иногда его называют еще сангун, «правитель гор». Скорее всего, это один из самых древних духов, который возник еще в первобытный период. Что неудивительно, учитывая гористый ландшафт Корейского полуострова. Сансин, кстати, поэтому почти не представлен в сюжетах острова Чеджудо, где главным героем становится море и все, что с ним связано. Дух гор