Корейские мифы. От Тангуна и хваранов до кумихо и продажи снов - Наталия Чеснокова

Хэчхи — это символ Сеула, который отражает исторические традиции и уникальный культурный образ города, вселяя надежду и мечты в его жителей. Словарное определение хэчхи — «мифическое существо, различающее добро и зло, правильное и неправильное». Это словарный термин для более распространенного хэтхэ. Помимо того что хэчхи ценит праведность, он считается также божественным существом, защищающим людей от огня и других стихийных бедствий. Также хэчхи является хранителем Сеула, который блокирует все виды негативной энергии и приносит удачу и счастье.

В декоративном искусстве львы и львоподобные существа обозначают власть, статус и защиту. На них «навешивают» сразу несколько смыслов: буддийскую святость, аристократическое достоинство, способность судить и карать, а также банальную, но важную функцию защитника от огня и нечистой силы. В результате в корейском воображении лев редко живет сам по себе — чаще он превращается в особого духа-стража, который одновременно немного зверь, немного судья и немного домашний талисман, охраняющий ворота, дворец или целый город.

Есть о львах еще забавная история из «Исторических записей Трех государств», которая датируется VII веком. Наш главный герой — полководец Ким Исабу из Силла. Он отправился завоевывать государство Усангук, что можно соотнести с территорией современного острова Уллындо и острова Токто.

Как писал Ким Бусик, автор «Исторических записей Трех государств», жители Усангука считались воинственными и упрямыми, и просто так сдаваться они были не намерены. Но Исабу (которого все так и зовут по имени) был тоже человеком непростым. Он придумал очень бюджетную хитрость: велел изготовить много деревянных львов, которых погрузил на военные корабли. На подходе к острову львов выставили на палубе, и издалека они выглядели как живые. Жителям Усангука передали, что если они не сдадутся, то свирепые хищники ринутся на берег и разорвут всех без пощады.

Жители испугались. Не столько потому, что верили в угрозу, сколько потому, что никогда не видели львов, лишь слышали легенды, слухи и страшные истории. А потому вид гигантских фигур на корабле, да еще и в сопровождении войска, вполне казался убедительным. Так Усангук капитулировал без боя, а Исабу внезапно освоил тактику информационной манипуляции.

Эта история примечательна еще тем, что действие ее разворачивается в районе островов Уллындо — Токто. Токто сейчас — спорная территория с Японией. Вернее, корейцы твердо убеждены, что это их земля, а японцы — что земля их и называется Такэсима. Все дело в том, что этот крохотный архипелаг стал известен в обоих государствах в начале ХХ века, и каждая из стран считала его своим (потому что на тот момент он был необитаем, да и сейчас там живут южнокорейцы только для охраны маяка). В документах Японии Такэсима фигурирует с 1905 года как часть империи. А как часть Корейской империи Токто упоминается в 1900 году, причем в российских документах. По окончании Второй мировой войны Япония должна была вернуть земли своим колониям, и Япония вернула Корее все, что считала корейским. А вот статус Токто / Такэсима прописан нигде не был, и по сей день спор продолжается. Поэтому для корейцев тем более важно, что Исабу еще в VII веке в тех краях плавал и покорял земли.

Надпись «Токто принадлежит Корее» на ремонтной мастерской в Сеуле, 2024.

Фотография Н. Чесноковой

Сороки

В корейской культуре сорока — одна из самых разговорчивых птиц: она постоянно появляется в сказках, картинах и приметах как вестница, посредник и чуть-чуть трикстер. Почти во всех контекстах это прежде всего птица хороших новостей, но ее роль и оттенки значения меняются в зависимости от сюжета.

В народной традиции ее считают вестником удачи, и с ней связано немало примет. Например, если сорока утром кричит рядом с домом, то в скором времени прибудут гости. А если у ребенка выпадал зуб, то родственники советовали бросить его на крышу и сказать заветные слова: «Сорока, сорока, старый зуб тебе — новый мне!»

Восточный Новый год, в отличие от привычной нам середины зимы, связан с наступлением весны и происходит в январе или феврале — каждый год по-разному в зависимости от лунного календаря. Сорока — предвестник весны, поэтому ночь накануне лунного Нового года называли часто сорочьей, а детскую новогоднюю одежду — сорочьим нарядом.

В начале года также в домах могли вешать изображение сороки и тигра вместе — народные картины минхва с сюжетом ккачхи-хорани, что дословно так и переводится — «сорока-тигр»[53]. Тигр здесь — обозначение весны, поскольку в восточном зодиакальном цикле ему соответствует третий месяц — как раз начало весны.

Но ккачхи-хорани также могут отсылать нас к сатирическому противостоянию аристократии-янбан, которую символизирует тигр, и простого народа, олицетворяемого сорокой. В таких сюжетах тигр изображается крупным, часто комично растерянным или глуповатым, а сорока, напротив, маленькая, живая, и в чертах ее видны сообразительность и насмешка. Кстати, похожий момент мы видим как раз в мультфильме «Кей-поп-охотницы на демонов».

Ккачхи-хорани.

National Folk Museum of Korea

Самая популярная история о сороках — это романтическая драма о Волопасе и Ткачихе.

Давным-давно жили Ткачиха и Волопас. Ткачиха была внучкой Небесного владыки. Усердная и талантливая, как и все в ее семье, она ткала для духов и божеств, и благодаря ее трудам весь мир был упорядочен единым узором. Волопас же заботился о небесных коровах и следил, чтобы стада не разбредались кто куда.

Небесный владыка решил, что Волопас станет отличным мужем для его внучки, и устроил брак. И вот тут-то и оказалось, что Небесный владыка не учел самое важное: любовь оказалась для молодых важнее долга. В мире людей это медовый месяц, в мире древних богов — отлынивание от прямых обязанностей. Не ткет Ткачиха — и у божеств нет новой одежды, а узоры мира провисают и блекнут. Не следит за стадами Волопас — и небесные коровы бродят где угодно и жуют то, что жевать им нельзя. Например, тыквенные поля из другого мифа о братьях.

И что Небесный владыка? Гневается и создает развод и раздельное проживание. Между Ткачихой и Волопасом он проливает широкую Небесную реку — Млечный Путь — и требует от молодых вернуться к работе. Грустят и тоскуют несчастные влюбленные, а сделать ничего не могут. Работают, как прежде, и только глядят друг на друга через реку.

Следил за Ткачихой и Волопасом Небесный владыка и думал, как быть. Позволить им видеться — так дела все опять встанут, весь порядок нарушится. А не позволить и удерживать вдали друг от друга — так