Корейские мифы. От Тангуна и хваранов до кумихо и продажи снов - Наталия Чеснокова

Горы Чирисан.

eimoberg. Korea-Mountain-Jirisan-11.jpg. 6 October 2006. Wikimedia Commons; originally published on Flickr. Лицензия: Creative Commons Attribution 2.0 Generic

Су-цзун прожил у Кан Боюка месяц, и к его уходу Чиный призналась, что беременна. Тогда Су-цзун признался, что он наследник престола, и подарил Чиный лук и стрелы со словами: «Если ты родишь мальчика, отдай ему это».

Родился у Чиный действительно мальчик, и назвали его Чакчегон. Кан Боюк и Чиный посмертно были удостоены почетных титулов.

Здесь мы видим сразу несколько традиционных корейских мифических сюжетов, собранных вместе. Похоже, когда чиновникам дали цель обеспечить Ван Гону идеальную биографию, они решили зайти сразу с козырей и собрали полный комплект представлений о чудесном.

Итак, у нас есть два сна, и оба сбылись. Сны, хоть и однообразные, но необычные: в них герой или героиня поднимается на гору и там облегчает себе жизнь и мочевой пузырь. Запомним этот момент: сны с мочеиспусканием на гору — это уникальный силлаский троп.

Самый популярный эпизод, связанный с подобным сном и продажей его, — это сон младшей сестры Ким Юсина (595–673), военного-хварана из Силла. У него было две сестры — Похи и Мунхи. Как-то раз Похи приснилось, что она поднялась на Западную гору, помочилась с нее и затопила столицу. Когда Похи рассказала наутро Мунхи этот сон, то Мунхи выменяла его на парчовую юбку. Спустя некоторое время в дом к Ким Юсину пришел его друг Ким Чхунчху — будущий правитель Силла. Ким Юсин и Ким Чхунчху играли в мяч, и во время игры у одежды Ким Чхунчху оторвалась завязка. Ким Юсин попросил Похи пришить, но она отказалась, и вместо нее появилась Мунхи. Ким Чхунчху и Мунхи полюбили друг друга, Мунхи забеременела, вышла замуж за Ким Чхунчху и родила ему шесть сыновей.

Не правда ли, сюжеты о сестрах и продаже сна похожи? Две сестры меняют сон на юбку, и младшая сестра оказывается в выигрыше. В эпизоде из «Всеобщих анналов» сон снится и Кан Боюку, и его старший брат толкует этот сон как знамение о выдающихся потомках. Указание на Ван Гона? Возможно. Отметим также, что нам снова указывают на особое географическое расположение, которое влияет на будущее человека: если Кан Боюк будет жить в одном и том же месте, то станет зятем правителя из Тан, что и произошло. Оказалось, что правитель из Тан в гостях куда более реален, чем «небесный пирожок» ханыль-тток — метафора недостижимого.

В эпизоде выше есть еще один знакомый нам элемент — это передача некоторого дара будущему достойному наследнику: Су-цзун отдает Чиный лук и стрелы. В конфуцианской Корее умение стрелять из лука — неотъемлемое достоинство благородного мужа, и мы можем вспомнить миф о Чумоне, великом лучнике, который стал основателем Когурё. В данном контексте Су-цзун дает не просто абстрактный предмет, по которому его сын сможет найти отца, а отец — узнать его, а предмет семантически окрашенный. Лук и стрелы — это достойный конфуцианский муж, потенциальный правитель.

Давайте посмотрим теперь, что произошло дальше с Чакчегоном — сыном Чиный и Су-цзуна.

С детства Чакчегон был умным и проницательным. И уже в пять или шесть лет спросил у матери: «Кто мой отец?» Чиный на это ответила: «Из Тан». (Судя по всему, именно так написано во «Всеобщих анналах». Она попросту не знала его имя.)

Когда Чакчегон подрос, он освоил все шесть конфуцианских искусств: умел верно выполнять ритуалы, исполнять и понимать музыку, стрелять из лука, управлять колесницей, читать и писать, владеть счетом. Больше всего ему нравились и удавались каллиграфия и стрельба из лука. На шестнадцатилетие Чиный подарила Чакчегону лук и стрелы его отца.

От радости Чакчегону не терпелось попрактиковаться, он выпустил из лука сто стрел и сто раз попал в цель. После этого он пожелал навестить отца и на торговом корабле решил пересечь море. Но едва исчез берег, как все вокруг скрыл плотный туман и корабль застыл на месте. Совершив гадание, капитан постановил: «Нужно избавиться от человека Когурё». Чакчегон — как был, с луком и стрелами, — бросился в воду. Благодаря его самопожертвованию тут же поднялся попутный ветер и корабль поплыл. Но и Чакчегон не умер: он нашел большой валун и залез на него. Когда корабль скрылся из виду, перед Чакчегоном появился древний старец: «Я король-дракон Западного моря. Каждый вечер здесь появляется старый оборотень-лис, принимая облик монаха. Он появляется из пустоты и скрывает солнце, луну и звезды туманом. А потом играет на барабанах и, придя сюда, забирается на этот валун и читает сутры. От его проделок у меня ужасно болит голова! Пожалуйста, помогите. Я слышал, что вы искусный лучник. Умоляю, избавьте меня от страданий».

Украшение в виде головы дракона. Период Корё.

National Museum of Korea

Чакчегон согласился. И когда пришло время, из ниоткуда зазвучала музыка. Кто-то шел. Старик снова появился и убедил Чакчегона стрелять, не колебаться. Прозвенела, натянувшись, тетива — и старый мертвый лис упал на землю. Восхищенный, старик предложил Чакчегону посетить подводный дворец.

Дракон хотел отблагодарить своего спасителя и, расспросив, предложил семь сокровищ. Но Чакчегон улыбнулся: «Чего я действительно хочу, так это править Восточным государством». На что старик, тоже улыбаясь, ответил: «Дождитесь — в третьем поколении ваших потомков это будет гарантированно. Не стоит торопить судьбу!»

Пока Чакчегон размышлял над выбором сокровищ, за спиной раздался голос: «Почему бы тебе не попросить дочь дракона себе в жены?» Так Чакчегон и поступил. Старик, не колеблясь, согласился и отдал в придачу к дочери и семь сокровищ.

Когда Чакчегон и его супруга собирались вернуться на берег, девушка, судя по всему раздосадованная поворотом судьбы, вдруг сказала: «У моего отца также есть ивовый посох и свинья. Они важнее, чем семь сокровищ, попроси их». Чакчегон в этот день решил ни с кем не спорить и снова обратился к старику. Дракон поколебался: «Посох и свинья — мои талисманы, но могу ли я отказать тебе в этой просьбе?» В виде компромисса он оставил себе посох, а Чакчегону и дочери отдал свинью.

Статуя свиньи в храме Пульгукса, 2013.

Фотография Н. Чесноковой

Чакчегон и дочь дракона вернулись на сушу, в родной край Чакчегона.