Корейские мифы. От Тангуна и хваранов до кумихо и продажи снов - Наталия Чеснокова

Рассмотрев пророчество так и эдак, чиновники пришли к неутешительному выводу: их казнят и за отсутствие расшифровки, и за ее верную интерпретацию, поскольку говорится в ней явно о скором крахе Кунъе.

«Верховный владыка Шан-ди ниспошлет сына на земли Чин и Ма» означало, что Небо пошлет достойного на земли Чинхан и Махан, что на юге Корейского полуострова. Курица — это Керим, другое название Силла. А утка — это первый иероглиф реки Амноккан. Если «сначала он схватит курицу, а потом поймает утку», то значит, захватит весь полуостров.

Два дракона — это два правителя. Нынешний и будущий. Дракон из синего дерева, то есть сосны, означает человека из города Сонак, что переводится как «сосновая гора». А дракон, что появится в черном железе, — это человек, что родом из Чхорвона, поскольку «чхор» (или «чхоль» без озвончения) — это «железо».

Подумали чиновники, кто каким драконом может быть, и пришли к выводу, что это олицетворения Кунъе, что жил в Чхорвоне, и Ван Гона, который родом из города Сонак. А это значило, что Ван Гон должен стать новым правителем, и говорить об этом Кунъе нельзя ни в коем случае. Поэтому придумали чиновники лживое объяснение строчкам на зеркале да и передали Кунъе. Он, конечно, Майтрейя, но годы службы ему оттачивают навык вранья до совершенства.

Спустя пару месяцев в дом Ван Гона постучали военачальники и предложили поднять восстание. Ван Гон отнекивался, как положено почтительному вассалу, но, когда в дело вмешалась его супруга и настояла, протянув доспех, отказать уже не мог. Кунъе попытался сбежать в лес, переодевшись в простую одежду, но трудно не разглядеть в одноглазом крестьянине недавнего Майтрейю. Так его и убили — либо простолюдины, либо военные.

Ван Гон взошел на престол. Было это в 918 году, и с этой даты можно считать начало государства Корё. Но на полуострове все еще было неспокойно: в 900 году на западе, в землях прежнего Пэкче, некий военачальник Кён Хвон провозгласил Позднее Пэкче и уж очень активно вмешивался в дела разоренного Силла. Военачальник он был талантливый — это можно объяснить тем, что его кормилицей в младенчестве была тигрица. Когда мать Кён Хвона оставляла малыша в поле и относила еду отцу-крестьянину, то к Кён Хвону из леса выходила тигрица и кормила своим молоком. Конечно, это должно было повлиять на его склонность к насилию.

Однако в «Оставшихся сведениях о Трех государствах» есть другая история о Кён Хвоне, которая показывает его с совершенно иной стороны. Якобы Кён Хвон родился от внебрачного союза благородной девицы из приличной семьи и мужчины-оборотня, что в своей истинной форме был… слизнем. А не состоялась свадьба с оборотнем, поскольку решила девица разузнать, кто к ней такой повадился по ночам, и воткнула в одежду мужчины иголку. А как отошел он из дома подальше да стал обращаться в истинную форму, тут пришел ему конец. Трудно сказать, какие качества ожидались у Кён Хвона от такого родства, история об этом умалчивает, но ясно, что в XIII веке его не слишком любили.

Не любили Кён Хвона и в X веке — ни чужие, ни свои: он воевал с Кунъе, воевал с Ван Гоном, пытался свергать правителей Силла и в итоге оказался низложен собственными сыновьями. Было наследников у Кён Хвона больше десяти, и едва решил он передать трон четвертому, как прочие дети договорились заточить отца в буддийском монастыре и самим поделить власть.

Как ни странно, но спас Кён Хвона Ван Гон. Новый правитель Корё обменял свободу Кён Хвона на присоединение земель Позднего Пэкче — и Кён Хвон, разочарованный в сыновьях, вполне был доволен такой сделкой. Впоследствии под управление Ван Гона перешли оставшиеся земли Силла и остров Тхамна, который ныне мы знаем как Чеджудо.

Это сокращенная история о приходе Ван Гона к власти, и я постаралась сохранить именно те части, которые могут помочь нам в интерпретации мифологических сюжетов и связи между ними. Обратим внимание, что в этом мифе, который был записан в конфуцианском сочинении, отчетливо виден буддийский мотив: Кунъе выдает себя за будду грядущего, но именно в буддийском храме появляется знамение о его скором крахе и приходе нового государя. Кунъе в этой истории постоянный оборотень: он не сын правителя, не буддийский монах, не достойный правитель, не отец своих детей и не муж жены своей; он нарушает все конфуцианские нормы и полностью дискредитирует себя. И напротив, Ван Гон остается ему верен и не хочет поднимать восстание.

Эта история — чонса, «официальная история». Она создана по правилам конфуцианской биографии: мы видим предысторию Кунъе, обстоятельства его рождения и чудесные знамения, ситуацию в стране во время его взросления, подвиг (создание государства и одновременно разорение его) и убийство Кунъе как результат. С этой точки зрения Ван Гон является героем-мироустроителем, поскольку способствует уничтожению недостойного правителя, который перестал слышать Небо и ведет себя неподобающе.

Разворот одного из томов «Истории Корё».

National Museum of Korea

Теперь посмотрим на следующий сюжет о Ван Гоне — достаточно обширный. Трудно сказать, когда именно он был создан, поскольку в письменном виде он представлен в «Истории Корё» («Корёса», XIV век), но элементы его упоминались и ранее. Я приведу его в пересказе, сохраняя основную канву и делая акценты на наиболее важных для нас элементах.

Биография Ван Гона во «Всеобщих анналах» («Пхённён тхоннок», XII–XIV века)

Жил-был человек по имени Хогён из рода Кан. Имя его означало «тигриный свет». Он говорил, что является представителем аристократии Силла и спустился с горы Пэктусан. Он женился и поселился к востоку от горы Пусосан, и жили они с женой хорошо, но детей не имели. Хогён был превосходным лучником и зарабатывал на жизнь охотой. Как-то раз вместе с девятью односельчанами он отправился в горы за тетеревами. Дело это небыстрое, и с закатом солнца они укрылись в пещере. Вдруг появился тигр и, громко зарычав, встал у входа в пещеру. Запертые мужчины посовещались и решили рискнуть — бросить тигру свои шапки: чью шапку тигр схватит, тот и выйдет наружу, покормит тигра.

Тигр схватил шапку Хогёна, и тому ничего не оставалось, как выйти. Он уже приготовился сражаться, но тигр внезапно исчез, а пещера обрушилась. Никто из девяти мужчин выбраться не смог.

Хогён вернулся и рассказал о случившемся жителям округа Пхённа. Обвалы в горах не редкость, поэтому никто не заподозрил ничего дурного. Но когда все собрались вновь