Измена на Первом Курсе - Мира Лаверн

рассматривал снимок так долго, что мне захотелось вырвать ноутбук из его рук.

— Ну?

Он увеличил изображение.

— Подожди.

— Ты уже пять минут смотришь.

— Три.

— Арсений заразил тебя подсчётами?

— Это базовое чувство времени.

Арсений сидел рядом с другим ноутбуком и изучал свойства файла.

— Часть метаданных удалена, — сказал он.

— Значит, фотография поддельная? — спросила я.

— Я этого не говорил.

— Тогда что?

— Нет данных об устройстве. Нет координат. Нет истории обработки. Осталась дата создания, но ей одной доверять нельзя.

У меня похолодели руки.

— Но это они.

— Это они, — подтвердил Марк.

— Тогда какая разница, когда?

— Для твоего доказательства — большая.

Я опёрлась о стол.

— Свитер Кати.

Открыла фотографию из общего чата.

— Вот. Она собиралась в клуб в нём.

Марк сравнил изображения.

— Похож.

— Не похож. Тот же.

— Скорее всего.

— Почему ты всё время говоришь так, будто боишься утверждать очевидное?

Марк оторвался от экрана.

— Потому что мы проверяем файл.

— Я знаю этот свитер.

— Тогда это один из признаков.

Арсений открыл публикации клуба.

— Мероприятие было двадцать второго октября.

— Я говорила.

— Но клуб проводит вечеринки каждую пятницу.

— Вывеска.

Я увеличила левый угол.

— Там название мероприятия.

Арсений наклонился.

— Часть букв.

— Достаточно.

— Сейчас посмотрим.

Он нашёл фотографии официального фотографа.

На заднем плане стояла конструкция с названием тематической вечеринки. Тот же шрифт. Те же белые линии вокруг букв.

— Совпадает, — сказал Арсений.

Я почувствовала облегчение.

Странное.

Будто мне доказали не измену, а собственную память.

— Ещё, — сказала я. — Гоша выкладывал фотографии.

Нашла его страницу.

В тот вечер он опубликовал снимок возле клуба. На нём Никиты не было. Катю тоже не видно. Но Гоша стоял в той же одежде, что мужчина на заднем плане анонимной фотографии.

Арсений открыл изображения рядом.

— Куртка с белой полосой.

— И кепка.

— Да.

Марк молчал.

— Ну? — спросила я.

— Что?

— Скажи.

— Фотография, скорее всего, сделана в тот вечер.

— Опять «скорее всего».

— Соня, стопроцентную дату мы не восстановим.

— Но она настоящая.

— Признаков монтажа не вижу.

— Арсений?

Он увеличил контуры фигур.

Проверил свет.

Тени.

Отражение в стекле.

— Если это монтаж, то его делал человек, который слишком хорошо умеет монтировать и потратил много времени, чтобы создать фотографию чужой измены.

— Значит, настоящая.

— Да.

Я выдохнула.

— Отправляю.

Марк закрыл крышку моего ноутбука.

Я отшатнулась.

— Ты что делаешь?

— Ничего.

— Открой.

— Сначала поговорим.

— Ты не имеешь права решать.

— Не решаю.

— Тогда убери руку.

Он убрал.

Я открыла ноутбук.

— Файл настоящий. Дата подтверждается. Всё.

— Не всё.

— Что ещё?

— Что произойдёт после публикации?

— Люди увидят, что Никита лжёт.

— Некоторые.

— Большинство.

— Возможно.

— Ты тоже теперь будешь говорить его словами?

— Какими?

— «У каждого своя версия».

— Нет. Он изменял тебе до расставания.

Прямота остановила меня.

Марк произнёс это без осторожных формулировок.

Без «вероятно».

Без «насколько можно судить».

— Вот, — сказала я. — Тогда почему я не могу это показать?

— Можешь.

— Но ты против.

— Я не сказал.

— По лицу видно.

Арсений тихо заметил:

— По его лицу обычно ничего не видно.

Марк не отреагировал.

— Я хочу, чтобы ты понимала последствия.

— Какие?

— Никита скажет, что фотография нарушает его личную жизнь.

— Он сам вынес нашу личную жизнь в общий чат.

— Верно.

— Значит, пусть терпит.

— Катя тоже на снимке.

— И?

— Она участвовала в измене, но это не делает её фотографию общественной собственностью.

— Ты её защищаешь?

— Нет.

— Похоже.

— Я объясняю, что после публикации спор сместится.

— Куда?

— Не изменял ли Никита. А имела ли ты право выкладывать чужой поцелуй.

— Какая разница, если доказательство настоящее?

— Для пабликов — огромная.

Арсений кивнул.

— Заголовок будет не «парень соврал», а «девушка слила фото бывшего».

— Не обязательно.

— Обязательно, — сказал он. — Второе собирает больше комментариев.

Я закрыла чат.

Не потому, что передумала.

Чтобы не нажать кнопку назло им.

— Дальше, — потребовала я.

Марк сел напротив.

— Никита начнёт объяснять дату.

— Чем?

— Скажет, что вы уже фактически расстались.

— Есть его сообщения.

— Тогда тебе придётся опубликовать сообщения.

— Опубликую.

— Он скажет, что отвечал из жалости.

— Покажу календарь.

— Потом билеты.

— Да.

— Потом голосовое матери.

— Если понадобится.

— Потом подробности ваших близких отношений.

Я замерла.

Марк продолжил:

— Потому что это единственное, что окончательно разрушает версию о расставании. Готова обсуждать это со всем институтом?

— Он уже обсуждает.

— Намеками.

— Показывает мои сообщения.

— Части.

— Тем более.

— Ты собираешься отдать все?

— Если надо.

— Кому надо?

Я открыла рот.

Не ответила.

Арсений отъехал на стуле.

— Я сделаю чай.

— Не надо, — сказала я.

— Мне надо.

Он ушёл в аппаратную.

Марк не отводил взгляд.

— Студенческий паблик превратит вас в сериал, — сказал он. — Сегодня фотография. Завтра опрос, кто виноват. Потом скриншоты. Затем видео из коридора. Они не восстановят справедливость. Они получат контент.

— Значит, я должна молчать?

— Нет.

— А что?

— Выбрать, где и зачем использовать доказательство.

— В общем чате.

— Зачем?

— Чтобы люди знали.

— Какие люди?

— Все.

— Зачем тебе все?

Я сжала пальцы.

— Потому что все считают меня сумасшедшей.

— Не все.

— Достаточно.

— Фотография не заставит тех, кто хочет видеть тебя сумасшедшей, передумать. Они скажут, что ты следила за Никитой.

— Я не следила.

— Анонимный источник следил.

— Он сфотографировал один раз.

— Мы не знаем.

— Ты специально ищешь худшее.

— Я ищу то, что скажут.

— Почему?

— Чтобы ты не удивилась.

Я отвернулась к окну.

На стекле отражалась студия.

Ноутбук.

Марк.

Я.

На экране — Никита с Катей.

Он занимал пространство даже здесь.

— Ты не можешь запретить, — сказала я.

— Не могу.

— И не будешь?

— Нет.

— Тогда скажи прямо, что делать.

— Я не буду решать за тебя.

— Удобная позиция.

Марк закрыл глаза.

— Я думал, мы договорились не использовать это слово вместо аргумента.

— Мы ничего не договаривались.

— Хорошо.

Он встал.

— Я проверил файл. Он настоящий. Дата с высокой вероятностью соответствует двадцать второму октября. Если хочешь опубликовать — публикуй.

— И всё?

— Да.

Я смотрела на него.

Ждала, что остановит.

Не остановил.

Арсений вернулся с тремя кружками.

Поставил одну передо мной.

— Я не просила.

— Он тоже не просил. Это диктатура.

Я не улыбнулась.

Открыла черновик.

Фотография была прикреплена.

Текст готов.

Марк сел к другому компьютеру.

Сделал вид, что работает.

Арсений тоже отвернулся.

Они оставили решение мне.

И это оказалось страшнее, чем запрет.

Если бы Марк сказал «не публикуй», я могла бы обвинить его в попытке контролировать.

Если бы сказал «публикуй», позже обвинила бы в использовании скандала.

Он не дал ни одного удобного человека, на которого можно переложить ответственность.

Палец снова завис над кнопкой.

Я представила Никиту.

Как он увидит.

Как побледнеет.

Как начнёт писать.

Представила Катю.

Её лицо.

Комментарии.

«Разлучница».

«Увела парня».

«Сама виновата».

Жалости по-прежнему не