Обледенелый мост - Любен Станев

— Проводите меня! — сказал он, не взглянув на офицера, и, нервным движением надевая перчатки, быстрыми шагами двинулся вперед, словно стремясь как можно скорее вырваться за пределы этого мрачного, гулкого коридора.

16.

С момента возвращения в Берлин Марту не покидало плохое настроение.

Она понимала, что причиной тому было молчание Дикса, но старалась не придавать большого значения этому факту. Еще менее она была склонна звонить ему сама или искать встречи. Чтобы не выдать себя перед домашними и несколько развлечься, Марта с головой ушла в светскую жизнь города.

Первая для нацистов зима была полна шумных приемов. Новые сановники лезли из кожи друг перед другом, устраивая многолюдные «пивные» вечера, шумные встречи с журналистами или кровавые охотничьи вакханалии в необъятных лесных угодьях Геринга в окрестностях Берлина. Однако самой большой популярностью и пикантной славой пользовались блестящие интеллектуальные сборища у Геббельса, на которых хромой министр пропаганды открыто выражал свои симпатии к молодым звездам театра и кино и тем самым открывал им путь к вершинам карьеры и славы.

Иностранные дипломаты со своей стороны также часто приглашали столичную элиту на коктейли «а ля фуршет» и прочие встречи.

Впрочем, стремление к общению и взаимным знакомствам было обоюдным и вызывающе подчеркнутым. Немцы старались всеми силами развеять невыгодное впечатление о жизни бедных послевоенных лет, ошеломить мир единством и сплоченностью своих рядов и недвусмысленным намерением вновь играть первостепенную роль в Европе, а представители прочих держав проявляли живой, хотя и с известной долей беспокойства, интерес к новому режиму в Германии.

Обычно Марта бывала на приемах в сопровождении брата или отца. Она часто ловила себя на том, что ищет среди множества людей знакомое лицо, жадно и нетерпеливо вслушивается в каждый мужской голос. Но Дикс не появлялся… На одном из коктейлей во французском посольстве Марта встретилась с недавно прибывшим в Берлин вторым секретарем советского посольства Игорем Михайловичем. Познакомил их Пьер.

С самого начала русский произвел на Марту хорошее впечатление. Он вполне сносно говорил по-английски. Это был элегантный, приветливый мужчина лет тридцати с лицом спортсмена, в волосах пробивалась ранняя проседь. Держался свободно и естественно, обладал чувством юмора. Как-то раз заговорили о Лейпцигском процессе и о судьбе Димитрова. (Накануне был приведен в исполнение смертный приговор над Ван дер Люббе). К удивлению Марты, русский как-то сразу замкнулся и почти не принял участия в обсуждении новости. Неизвестно почему, ей показалось, что новость очень заинтересовала его, хотя он отмалчивался. В конце коктейля он все же принял приглашение на танцевальный вечер, который ее брат хотел устроить на будущей неделе в посольстве.

По пути домой в порядком потрепанном «ситроене» Пьера Марта не удержалась и спросила про Игоря. Пьер объяснил, что он член того самого полулегального комитета по спасению Димитрова, председателем которого является Галлахер. Марта узнала еще одну новость, глубоко ее поразившую. По словам Пьера, Игорь получил из абсолютно надежного источника сведения о недавно состоявшемся совещании в министерстве иностранных дел, где Дикс активно выступил с идеей направить Димитрова в концентрационный лагерь.

Несколько дней Марта ходила расстроенная, сбитая с толку. Она то пыталась не принимать всерьез услышанное от Пьера, то вспоминала располагающее к доверию лицо Игоря и говорила себе, что он не может выдумать такое. Но более всего ее мучило упорное молчание Вольфа. Она предположила даже, что он у родителей в Ганновере и после Нового года разыщет ее. Но Дикс продолжал хранить молчание.

И когда однажды поздно пополудни он позвонил ей и поинтересовался, сможет ли она встретиться с ним вечером, Марта испытала и приступ недоверия, и чувство опьяняющей радости и нетерпения.

Они встретились в кафе «Альдон» на Унтерденлинден и долго молча рассматривали друг друга, отчужденные и еще более стремящиеся один к другому. Дикс первым поборол волнение и поспешил извиниться, что не позвонил до сих пор. Пока он говорил усталым голосом, как был страшно занят последнее время, Марта невольно вспомнила о многочисленных вечерах в посольствах и в их резиденции и слегка устыдилась.

— Видимо, вы и правда были так заняты, что после Нового года я не встречала вас ни на одном коктейле, — улыбнулась она доброжелательно и как-то незаметно для себя начала рассказывать новости об их общих знакомых.

Вновь, как месяц назад, они нашли тот приятный полусерьезный, полуироничный тон, что так их сблизил с самого начала, а позднее разрешал заговорщицки улыбаться друг другу в разгар шумных торжеств. Сейчас Дикс искреннее развеселился, узнав об огненно-красном платье супруги итальянского посла, которая прославилась своей нескрываемой слабостью к премьер-министру Герингу. Она явилась на один из коктейлей в этом вызывающем туалете, явно предназначенном для высокого гостя. Доложили о прибытии Геринга, и все с любопытством обернулись к дверям.

— Представляете себе наше удивление, — сказала Марта, — когда на пороге появился огромный господин, облаченный в элегантный фрак такого же ярко-красного цвета! Госпожа Черутти, сохранив полное самообладание, подхватила гостя под руку, и вдвоем они пронеслись по залам подобно огненным шарам…

Дикс смеялся долго, от всего сердца. Потом ей захотелось было рассказать об Игоре, но в последний момент, сама не зная почему, она передумала и завела разговор о мастере высшего пилотажа Удетте, которого представили ей во время охоты.

— Мне кажется, этот человек не знает, что такое страх, — сказала она. — Вы с ним хорошо знакомы, Вольф?

Дикс посмотрел на часы.

— Если желаете, можем его повидать. Я знаю, где обычно бывает Эрнст. Согласны?

Она посмотрела на розовый шрам на лице Дикса и неожиданно спросила:

— Вы не рассказывали, откуда у вас этот шрам… Но я догадываюсь — это следы дуэли, да?

Он кивнул, слегка нахмурясь.

— О, как интересно! — продолжала она задумчиво. — А мне казалось, что уже нет мужчин, способных на дуэль.

Дикс как-то неестественно улыбнулся.

— Впрочем, некоторые, пожалуй, отважились бы, если бы потребовалось! — добавила она, словно говорила сама с собой. — Вот этот Удетт, например…

— Ну, пошли? — прервал он ее чуть снисходительным тоном. — Эрнст наверняка уже в Рокс-баре.

Она посмотрела на Дикса внезапно расширившимися глазами. Неужели все это правда, о чем твердил Пьер?.. Марта быстрым взглядом окинула его лицо, увидела спокойные зеленоватые глаза, красиво очерченные губы, умный лоб и тотчас отбросила подозрение. «Нет, не верю — не могу, не хочу верить!»

В такт шагов она легонько прижалась к Диксу, протянула руку и провела пальцем по шраму на его щеке.

— Вы не ответили, из-за чего дрались?.. Из-за женщины, конечно?

— Нет, я защищал