«Прощание славянки». Символ русской армии - Владимир Васильевич Соколов

Свидание с ним состоялось в последний день октября 1984 г. Как только я перешагнул порог дома и увидел генерала Назарова, сразу понял, что человек этот из агапкинской когорты: внешне подтянутый, прост в общении, доброжелателен. В свои преклонные годы, как я позже убедился, он вполне современный, деятельный человек.

Когда я раньше видел генерала на теле- и киноэкране, в концертах за дирижерским пультом, управляющим огромным сводным оркестром, в котором только одних барабанов многие десятки, а труб – несколько сотен, всматривался в его даже внешне суровое лицо, казалось, что он недосягаем, крут, и к нему нельзя и подойти-то близко.

А тут смотрят на меня добрые, приветливые глаза мягкого человека. Улыбается, от суровости ни следа, невысок, как оказалось, ростом. За дирижерским пультом он выглядел выше, тверже, будто высеченным из гранита, – того требовала обстановка. А здесь совсем другой человек – простой, сердечный, какой-то домашний.

Не сразу завязалась нить нашего разговора вокруг биографии Николая Михайловича. Русские обычаи хлебосольны: прежде накормить гостя, а потом уж потчевать рассказами, да, видимо, о себе-то он вообще говорить не привык.

Беседа наша была долгой (в блокноте у меня записано, что длилась она 4 часа), и постепенно Николай Михайлович все больше погружался в воспоминания о прошлом.

Родился Назаров в 1908 г. в станице Филипповская под Ростовом-на-Дону в бедной крестьянской семье. Шесть лет было маленькому Коле, когда от тифа умер Михаил Иванович – отец. Семеро детей остались на руках у матери. Но вскоре и ее разбил паралич.

И вот Коля со своим средним братом начал беспризорничать. В районе Краснодара в поездах «гастролировала» бесштанная команда. В «собачьем» ящике под вагоном ездили, там же спали. Где-то что-то стащат, выпросят – сыты, а нет, так и ложились спать несолоно хлебавши…

По-разному кончались такие путешествия для бездомных детей. Николаю повезло. Однажды на рассвете он был пойман на станции «Тоннельная» под Новороссийском и отправлен неподалеку, в местечко Мысхако. Там размещалась детская трудовая колония. Кругом голод, неустроенность, а здесь все обуты, одеты, сыты, иногда даже шоколад выдается. А купание в море чего стоит! Разве мог Коля мечтать о такой райской жизни? Труд был Николаю не в тягость. Дети ухаживали за виноградником, опрыскивали кусты купоросом, который носили в ранцах за плечами, рыхлили землю.

Бывали в жизни детской колонии и трагические случаи. Шел 1919 г. В местности, где находилась колония, действовали недобитые белогвардейские банды. Однажды белогвардейцы организовали диверсию. Когда детей перевозили на пароходе, взорвалась бомба. Пароход получил пробоину, накренился и стал быстро тонуть. В панике дети прыгали за борт, кто куда. Многие тонули, не умея плавать. Некоторые поплыли к берегу, и среди них Коля. А до спасительной суши было километра два. Коля плыл, выбиваясь из сил, то и дело его накрывали волны, он наглотался соленой воды, несколько раз прощался с жизнью, но чудом выплыл. Счастливая звезда не раз еще озарит его тернистый путь…

Директором дома был некто Архангельский Николай Николаевич. Коля чем-то очень понравился ему, и он, бездетный, даже хотел усыновить мальчика, но боялся обидеть, причинить боль другим обездоленным, лишенным родительской ласки детям, для которых он, директор детской трудовой колонии, был отцом. Однако Коля Назаров так и остался для него среди всех самым дорогим и любимым ребенком. Архангельский, человек музыкальный, он немного играл и пел, уловил у мальчика тонкий слух. Николай Николаевич решает отправить его учиться музыке.

В 1923 г. Коля не без сожаления покидает Мысхако и, навьюченный разной провизией, с рекомендацией Архангельского в кармане едет в Краснодарское музыкальное училище. Его принимают в класс духовых инструментов, и он выбирает валторну – сложный, требующий виртуозного владения инструмент. Параллельно учится на рабфаке, а вечером для заработка сбивает ящики под фрукты по 5 копеек за штуку.

Шло время. Постепенно Николай осваивает игру на валторне, становится солистом. Когда ему исполнилось 17 лет, он получает приглашение в оркестр милиции с жалованием 25 рублей (весьма приличная сумма по тем временам). В этом оркестре он и работает до 1930 г.

А в марте того же года надевает воинскую шинель, с которой уже не расстанется всю жизнь. Дорога ему предстояла дальняя, в края суровые, где мороз доходил до 55 градусов – в Даурию, на Дальний Восток. Здесь довелось участвовать в локальных боевых действиях, защищая границу от вооруженного вторжения из Китая. Как известно, летом 1929 г. китайские власти захватили все советские учреждения на КВЖД, арестовав свыше 2 тыс. советских служащих и рабочих этой железной дороги, в результате 20 августа между странами были разорваны дипломатические отношения. В Маньчжурии и вдоль советских границ была сосредоточена Мукденская армия численностью свыше 160 тыс. человек, что потребовало от советских властей мобилизации резервистов и даже создания Особой краснознаменной дальневосточной армии.

В 1932 г. Назаров возвращается домой. И неожиданно получает приглашение от дирижера оркестра украинской «Левобережной оперы» Александра Гавриловича Ерофеева. Молодой валторнист знакомится с классическим репертуаром, открывает для себя новые возможности звучания инструмента в оркестре. Начались гастрольные поездки. Полтава, Херсон, Николаев… Коллектив оперного театра – везде желанный гость. В опере в то время пел И.С. Козловский и другие мастера вокала.

Вскоре Николай Михайлович получает новое приглашение от дирижера 5-го полка ОГПУ Могилевича в большой (80 человек) духовой оркестр.

1933 г. Оркестр, в котором теперь работает Николай Назаров, выступает в городском парке Ростова. В те времена не было теперешней техники. Кино не было так распространено. Эстрадная раковина была тогда своеобразным очагом культуры. С необычайной душевной восприимчивостью слушали люди игру военного духового оркестра, она доставляла наслаждение, прививала и воспитывала эстетический вкус. Здесь и блеснул своим умением даровитый Николай Назаров…

Тогда же проездом на курорт в Кисловодск сделал короткую остановку в Ростове Василий Иванович Агапкин. Все складывалось у него удачно. За плечами искрометный сезон в московском городском саду с оркестром Центральной школы ОГПУ. И как венец, как итог сложного, насыщенного творчеством года, выступление оркестра 28 августа 1933 г. на концерте, посвященном второму выпуску слушателей курсов усовершенствования военных капельмейстеров РККА.

С завидной легкостью и красотой его оркестр исполнил на этом престижном смотре духовых оркестров увертюру-фантазию из «Ромео и Джульетты», «Итальянское каприччио», Половецкие пляски из оперы «Князь Игорь».

Впереди отдых, настроение у Василия Ивановича приподнятое. Поезд его отходил через несколько часов. И решил он зайти в городской парк Ростова, хотелось ему послушать духовой оркестр своего хорошего знакомого Могилевича.

Стоял самый конец лета, бархатный сезон. После долгих дней несносной жары установилась тихая и, казалось, вечная в своей ровности и спокойствии пора. Ничто