Цена предательства: Месть по нотам - Lana Rubi

Благодарю — и снова живу,

Благодарю — и снова дышу.

Благодарю за свет в каждом дне,

Благодарю за силу во мне...

Песня «Благодарю» исполняет Исцеляющие

Но даже с закрытыми глазами я чувствовала его. Дориан. Его взгляд был тяжелым, почти осязаемым, как физическое прикосновение. Он жег мне кожу, проникал под маску, под платье, под самую душу. Я знала: он смотрит. И он не верит ни единой иллюзии Морвена. Он видит не приму. Он видит что-то другое. Что-то, что он пытается разгадать.

И это знание делало каждое слово песни острее. Я пела для друзей. Но пела так, словно прощалась. Или клялась. Или предупреждала.

Когда последние, затихающие звуки прекрасной баллады растворились в сотворенном Морвеном закатном небе, я медленно открыла глаза и первым делом отыскала взглядом своего биомага. Он, как и всегда, неподвижно стоял у своей излюбленной мраморной колонны, скрестив руки на груди. Я отчетливо видела его лицо сквозь дымку иллюзии. В его обычно строгих глазах сейчас плескалось столько искреннего, отеческого тепла и гордости, что мне захотелось улыбнуться.

Затем я перевела взгляд чуть в сторону, за кулисы, где в полумраке застыли Эн и Борк. Они стояли совсем рядом. Растроганная до глубины души Эн, не скрываясь, доверчиво облокотилась головой на широкое плечо Борка и тихонько рыдала, прикрывая лицо кружевным платком. А сам великан Борк, бережно придерживая её, поймал мой взгляд сквозь прорези полумаски и едва заметно, понимающе кивнул мне.

В этот момент, оглушенная их негласной поддержкой, я со всей отчетливостью осознала: эти трое — моя настоящая, истинная семья. И это знание, вопреки всем законам магии, мягко согревало моё намертво скованное льдом сердце. Решающий бой был впереди, но теперь я точно знала, ради кого должна победить.

И лишь потом, в самую последнюю секунду, я перевела взгляд на центральную ложу.

Кресло было пусто.

Дориан исчез. Бесшумно, как призрак, он растворился в тени, не оставив после себя ничего, кроме тяжелого, давящего ощущения, что я только что упустила что-то важное. Что-то, что он понял. Что-то, что он увидел.

И я не знала, что меня пугает больше: то, что он ушел, или то, что я не знала, что именно он унес с собой.

Глава 14

Глава 14

Занавес опустился, отрезая меня от рева обезумевшей толпы. Я развернулась и быстрым шагом направилась в кулисы, но не успела сделать и десяти шагов по узкому служебному коридору, ведущему к гримёркам, как из полумрака ниши выскочила пьяная, раздушенная фигура.

— Погоди, красавица... — хриплый, пропитанный вином голос перекрыл мой собственный ритм дыхания. Толстый, обвешанный драгоценностями доркалумский лорд с красным, потным лицом шатнулся ко мне. Его жирная рука потянулась, чтобы нагло схватить меня за запястье. — Сколько возьмешь за приватный ужин? Называй любую цену... Я куплю этот клуб, я куплю...

Я даже не успела отшатнуться.

Воздух в коридоре мгновенно стал тяжёлым, густым от первобытной, давящей ауры. Температура упала так резко, что на каменных стенах выступил иней.

Из тени, словно сам воплощённый кошмар, шагнул Борк.

Он не сказал ни слова. Ему это было не нужно. С глухим, пугающим звуком, похожим на треск ломающегося льда, он широко расправил за своей спиной колоссальные, мощные крылья. Они заполнили собой весь коридор, их золотистые перья в полумраке казались острыми, как лезвия. А из его пальцев, с тихим, смертоносным звоном, выдвинулись длинные, чёрные как ночь когти.

Его глаза, обычно спокойные, теперь горели холодным, хищным огнём, который готов был разорвать любого, кто посмеет угрожать его стае.

Лорд застыл. Его рука так и повисла в воздухе. Пьяная наглость испарилась за долю секунды, сменившись животным, парализующим ужасом. Он посмотрел на когти, затем на крылья, и его лицо из красного стало мертвенно-бледным.

— Я... я ошибся дверью... — пролепетал он, и его колени предательски задрожали. — Простите... простите, леди...

Борк лишь наклонил голову, и когти с лязгом втянулись обратно. Лорд развернулся и, спотыкаясь, в панике понёсся прочь по коридору, бормоча бессвязные извинения.

Борк медленно сложил крылья, пряча их под тяжёлым плащом. Он повернулся ко мне, и хищный огонь в его глазах тут же погас, уступая место привычной, трогательной заботе. Он неловко, но бережно коснулся моего плеча, словно проверяя, не испугалась ли я, и тихо, хрипло выдохнул:

— Всё в порядке, Тори. Никто тебя не тронет.

Я кивнула, чувствуя, как к горлу подступает ком благодарности. Мой «монстр». Мой изгой. Моя настоящая семья.

— Спасибо, Борк, — тихо произнесла я.

Он коротко кивнул и шагнул в сторону, освобождая мне путь к гримёрке, сам превратившись в непроницаемую скалу у стены.

Я развернулась и почти побежала дальше. Но стоило ему остаться за спиной, как нахлынувшее чувство безопасности мгновенно испарилось, уступив место липкому, холодному страху.

В голове стучала только одна мысль.

Пустое кресло в ложе. Его исчезновение. Тяжёлый, давящий взгляд, который я чувствовала всю песню. Что он понял? Что увидел? Почему ушёл, не дождавшись конца?

Я была настолько поглощена этими паническими мыслями, что совершенно потеряла бдительность. Сердце колотилось где-то в горле, а ноги сами несли меня вперёд, прочь от сцены, прочь от его пустого кресла.

Я даже не услышала шагов. Даже не почувствовала, как из густой тени следующего поворота бесшумно выросла чья-то фигура.

Не успев затормозить, я с размаху врезалась в него.

Моя грудь ударилась о широкую, монолитную, словно высеченную из камня грудную клетку. В нос мгновенно ударил до боли знакомый, дурманящий запах — морозный озон, терпкий дым костра и едва уловимые нотки его кожи. Этот запах часто преследовал меня после Эбонхолда. Этот запах я узнала бы из тысячи.

Моё сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле. Я резко, испуганно подняла голову.

Это был Дориан.

Его темные, пронзительные глаза хищно поблескивали в полумраке коридора, а на губах играла едва заметная, оценивающая усмешка. Он стоял так близко, что я чувствовала жар его тела сквозь ткань платья.

Но больше всего меня потрясло другое.

Я обернулась, ожидая увидеть, как Борк рвет наглеца на части. Мой верный защитник, который готов был убить любого, кто посмеет меня обидеть.

Но Борк застыл на месте. Ровно в пяти шагах от меня. Его рука лежала на рукояти клинка, но он не вынимал оружие. Он просто стоял, словно взвешивая ситуацию. Или... негласно признавая непререкаемый авторитет и силу стоящего передо мной мужчины.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

Я замерла,