Женщины — серийные убийцы: как и почему они становятся монстрами - Питер Вронский

лет спустя Брэм Стокер введет в роман «Дракула» (Dracula) персонажа по имени Джонатан Харкер. Это английский агент по продаже недвижимости, который отправляется по делам в Трансильванию и оказывается заточенным в замке вампира. Преподобный Янош и был тем самым Джонатаном Харкером, которого женщина-монстр удерживала в церкви под стенами жуткого замка.

Осознав, насколько все серьезно, и ожидая, что будет дальше, Янош начал расспрашивать местных жителей, что же тут происходило. Его предшественник годами тайно хоронил молодых женщин, умиравших при загадочных обстоятельствах, пока смертей не стало так много, что он отказался впредь участвовать в их погребении. В окрестностях деревни нередко находили брошенные тела: четыре изувеченных трупа нашли в амбаре для зерна, несколько во рву позади замка и на кукурузных полях, а дровосеки наткнулись в лесу на свежевырытые братские могилы. Все тела были изуродованы, со следами пыток. К своему ужасу, Янош понял, что он не первый, кому открылась страшная правда про замок Елизаветы.

Королевские органы власти получали доносы и жалобы уже не первый год. Родители – и их было немало – отправлявшие своих дочерей на работу в замки Елизаветы, подавали официальные жалобы на графиню, которая не могла внятно объяснить исчезновение их дочерей. Рассказы об истязаниях и гибели молодых крестьянок, нанятых Елизаветой, циркулировали уже не одно десятилетие, но это мало кого беспокоило. Наказание слуг со смертельным исходом в начале XVII века считалось проявлением жестокости и грубых манер, и тем не менее эту привилегию у знати никто не отнимал. А вот когда и другие дворянские семьи начали жаловаться на исчезновение своих дочерей, отправленных на попечение Елизаветы Батори, этого уже нельзя было игнорировать.

За год до ареста графини около двадцати пяти молодых женщин из обедневших дворянских семей получили приглашение погостить в ее замке. Мелкие дворяне были просто счастливы отправить дочерей к Елизавете Батори: знакомство с графиней давало шанс возвыситься в глазах других аристократов. Но за время пребывания в замке несколько девушек исчезло. Обеспокоенные родители начали допытываться, что случилось с их дочерьми, на что графиня ответила, что их убила одна из гостивших у нее девушек, позарившись на чужие драгоценности, а потом покончила с собой. Когда семья «самоубийцы» потребовала вернуть тело дочери, Елизавета отказалась, аргументируя тем, что самоубийцам место в безымянных могилах на неосвященной земле и хоронить их следует как можно скорее. Частые смерти девушек она объясняла вспышками заболеваний, а тайные захоронения – стремлением не сеять панику из-за возможной эпидемии.

К тому времени, когда преподобному Яношу наконец удалось успешно переправить письмо властям, из-за постоянного стресса у него развилась паранойя. В 1970-е профессор Макнелли обнаружил в венгерских архивах письмо Яноша своему настоятелю, в котором поведал, как однажды ночью Елизавета натравила на него шесть невидимых черных кошек и собак, проникших к нему в дом. Пастор яростно отбивался, выкрикивая: «Дьяволово отродье, сгиньте в аду!» Правда, слуги не увидели ни одного животного. «Но вы же понимаете, – писал Янош, – что это происки дьявола» [113].

Если жалобы крестьянских семей чаще всего игнорировались, то случаи исчезновения девушек благородного происхождения расследовались венгерским парламентом, расквартированным в то время в Братиславе (Будапешт, столица Венгрии, находился под турецкой оккупацией). На протяжении всего 1610 года парламентские следователи собирали показания против графини, опрашивая многочисленных свидетелей – как дворян, так и простолюдинов. 27 декабря 1610 года, подстегиваемый срочными донесениями преподобного Яноша и новостью о том, что трупы четырех молодых женщин были выброшены за стену замка на глазах у всей деревни, парламент приказал вице-королю Дьёрдю Турзо, имевшему более высокий статус, чем Елизавета (и ее родственнику со стороны мужа), отправиться в Чахтице, проникнуть в господский дом и замок графини и арестовать ее.

Вечером 29 декабря, вскоре после Рождества, которое графиня праздновала в своем деревенском доме, одну из ее служанок, юную девушку Дорицу родом из хорватского города Реднека, застукали за кражей груши. Разгневанная Елизавета приказала отвести девушку в прачечную, раздеть догола и связать. Потом графиня, чередуясь со служанками, принялась наносить Дорице удары дубинкой, явно намереваясь забить ее до смерти. Елизавета, по словам очевидцев, была так забрызгана кровью, что ей пришлось переодеться. Дорица оказалась девушкой выносливой и, несмотря на побои, подавала признаки жизни. Глубокой ночью графиня наконец устала избивать ее и приказала служанке заколоть Дорицу ножницами. Труп девушки вынесли и оставили у дверей во внутреннем дворе, с тем чтобы убрать его на следующее утро. И едва ли не в ту же минуту, проделав двухдневный путь из Братиславы, в имение графини въехал отряд вице-короля Турзо, приказав слугам дать им дорогу. Ворвавшись во двор, отряд наткнулся на израненное, окровавленное, еще не остывшее тело убитой девушки. Обыск в господском доме тоже принес страшные находки – трупы еще двух зверски замученных жертв. А обыскивая замок на холме, как стало известно, отряд обнаружил множество разлагающихся тел, спрятанных в нижней части башни, тех самых тел, которые преподобный Янош отказывался предавать земле.

Елизавету Батори заточили в Чахтицком замке, а четверых ее слуг – трех старух и молодого слугу – Турзо увез в соседний словацкий город Битчу, крупнее, чем Чахтице, где должно было свершиться правосудие. Там преступников допросили и обвинили в соучастии в убийствах. И тут история суда над Елизаветой Батори обрастает конспирологией.

Суд над графиней

Жена графа Турзо состояла в родстве с влиятельным семейством Батори, которое было осведомлено обо всем, что обсуждалось в парламенте. (Сообщали всё и Елизавете, которая считала, что законы ей не писаны.) В случае, если бы Елизавету осудили за убийство или колдовство, на которое намекали слухи о кровавых ваннах, пострадала бы не только репутация семьи. Могло быть и хуже: если бы обвинения подтвердились и графиню казнили, то все ее состояние и имущество конфисковали бы в пользу короны.

А кроме того, венгерский король еще при жизни супруга Елизаветы брал у него деньги в долг, а рассчитаться – уже с его вдовой – не успел. Если бы ей вынесли смертный приговор, долг не выплачивался бы другим членам семьи, а был аннулирован. Граф Турзо занимал пост палатина[13], а значит, обладал полномочиями верховного судьи в своем крае. Судебный процесс проходил под его юрисдикцией – Турзо хотел быть уверенным, что имущество Елизаветы, равно как и еще не выплаченные ей долги, достанутся другим родственникам.

Позднее в Венгрии, особенно в двадцатом веке, в периоды бурного национального подъема, выходило немало книг, утверждавших, что Елизавета Батори сама стала невинной жертвой семейного заговора с