Женщины — серийные убийцы: как и почему они становятся монстрами - Питер Вронский

целью завладеть ее богатствами. Однако обнаруженные в 1970-е протоколы судебных заседаний, показания свидетелей, переписка Турзо и другие архивные документы помогают трезво взглянуть на то, кем на самом деле была графиня Батори.

Мало кто знал об аресте и обвинениях, выдвинутых против Елизаветы. Дневник священника, в котором он подробно описывал многие события того периода, содержит лишь краткую констатацию факта: «1610. 29 декабря. Елизавету Батори заточили в башне, в четырех стенах, за то, что в гневе она убила нескольких служанок».

Через три дня после ареста графини, 2 января 1611 года, в городе Битча начался закрытый суд. Вице-король Турзо держал все под контролем, включая действия судебных чиновников и присяжных заседателей. Воспользовавшись тем, что парламент в отпуске, Турзо планировал быстро приговорить графиню к пожизненному заключению (in perpetuis carceribus – «бессрочное лишение свободы»), поставив всех перед фактом и гарантировав, что ее имущество не конфискуют, а ее долги вернут.

Пока графиня сидела взаперти в Чахтице, четверых ее слуг допрашивали в Битче, в том числе с применением пыток, чтобы внести в дело полную ясность. Опираясь на методы инквизиции, которая, поговаривают, первой в истории, проводя следствие, использовала реляционные базы данных, заключенным по отдельности задавали одни и те же вопросы, а затем тщательно сравнивали их ответы с помощью перекрестных ссылок. По итогам допросов, слугам предъявили обвинение как соучастникам Батори, хотя они божились, что у них просто не было выбора – они не смели ослушаться приказов графини.

Показания свидетелей

Итак, через три дня, 2 января 1611 года, все четверо слуг предстают перед судом и свидетельствуют против Елизаветы Батори. По словам подсудимых, графиня истязала служанок за малейший промах. Одной из них, допустившей оплошность при шитье, она своими руками разорвала рот. Провинившихся молодых служанок каждый день собирали в подвале замка и подвергали жестоким истязаниям. Елизавета наслаждалась пытками и никогда их не пропускала. В Венгрии XVII века физическое насилие над слугами не считалось преступлением, а называлось просто «грубыми манерами». Даже во время поездок, останавливаясь погостить у других дворян, графиня первым делом просила предоставить ей отдельную изолированную комнату, где она могла бы, уединившись, разбираться со своими слугами, не создавая неудобств хозяевам. Отмечалось, что для «наказания» всегда выбирались девушки с большой грудью, а перед пытками их раздевали догола.

Четверо допрошенных показали следующее:

Графиня втыкала в девушек иголки, щипала их за лицо и другие части тела, загоняла иголки под ногти. Вытаскивала замученных девушек нагишом на снег и заставляла старух обливать их холодной водой. Помогая им в этом, она не успокаивалась до тех пор, пока жертва не покрывалась ледяной коркой и не умирала… Ее светлость била девушек смертным боем и с такой силой, что ее одежда насквозь пропитывалась кровью. Ей приходилось часто менять рубашку… она заставляла отмывать от крови каменный тротуар… Она велела девушкам раздеваться догола, бросала на землю и била с такой яростью, что они буквально истекали кровью… Бывало, что она выгрызала целые куски из тел своих жертв. Она набрасывалась на девушек с ножом, избивала и пытала их самыми разными способами… Ее светлость могла прижечь интимные места девушки горящей свечой. Однажды ее светлость заболела, и у нее не было сил участвовать в избиениях; тогда слуга подносил жертву к ее постели, и, приподнявшись с подушки, графиня кусала девушку, вырывая куски плоти из ее шеи, плеч и грудей.

Обычно девушек, не делая перерывов, били так долго, что они получали по пятьсот и больше ударов каждая, от истязаний у них трескались подошвы ног и кожа на руках. За неидеально разглаженные складки хозяйского платья, за недостаточно горячий утюг, за неотутюженную верхнюю одежду провинившиеся девушки были обречены на муки и смерть. Ее светлость могла своими руками приложить раскаленный утюг к носу или губам служанки или поручала это старухам. Еще один вид истязания – засунуть пальцы девушке в рот и разорвать его. Если служанки не успевали закончить порученное шитье к десяти часам вечера, их тут же наказывали… Ее светлость собственноручно раскаляла докрасна ключи и прижигала им руки.

Поначалу считали, что Елизавета ударилась в кровавый загул уже после смерти мужа, однако, судя по показаниям свидетелей, убийства начались еще при жизни графа, с его ведома и при его участии.

Однажды летом его светлость граф Ференц Надашди приказал юной девушке раздеться догола у него на глазах, после чего ее обмазали медом и заставили простоять так целый день и целую ночь. Ее всю искусали насекомые. Она потеряла сознание. Его светлость научил графиню, что в таком случае нужно смочить в масле несколько кусочков бумаги, вставить их между пальцами ног девушки и поджечь. Даже если она будет уже полумертвой, она тут же вскочит.

Слуги, дававшие показания, состояли на службе у графини от пяти до шестнадцати лет. Они подтвердили, что лично были свидетелями убийства не меньше тридцати шести девушек, а может, и «пятидесяти одной и даже больше».

Падение графини

В 1607 году Елизавета совершила большую ошибку, убив несколько девушек из привилегированных семей мелких дворян. Почему она на это пошла, до конца неясно. Возможно, причиной стало то, что среди местных крестьян о ней шла дурная слава и желающих наниматься к ней в прислуги найти было нелегко. И вправду, ее последними жертвами стали девушки, которых наняли в далекой Хорватии, где о Елизавете никто не слышал. Что касается благородных семей, тут она действовала иначе, подыскивая жертв среди отпрысков мелких или обедневших дворянских родов, обещая их дочерям, что благодаря ее высокому положению и связям они смогут повысить свой статус. Однако и с этой версией не все понятно: как показали свидетели, иногда слуги, прежде чем представлять девушек графине, отмывали их, придавали ухоженный вид и обучали благородным манерам. По какой-то причине Батори в тот период интересовали только дворянки. Отсюда и родилась гипотеза, будто она считала, что только кровь благородных девиц годилась для омолаживания кожи. Проблема, однако, в том, что история с кровавыми ваннами не нашла подтверждения ни в письменных показаниях под присягой, ни в устных свидетельствах в зале суда. Скорее всего, это был просто местный фольклор, который через сто лет перекочевал в памфлеты и книги, повествующие о графине Батори.

С годами Елизавета действовала все более дерзко и неосмотрительно. Однажды, остановившись в Вене, она пригласила Илону Харци, известную хористку из церкви Святой Марии, чтобы та спела лично для нее в ее городском доме на улице Августинцев. Больше девушку никто