Правила волшебной кухни - 11 - Олег Сапфир

— И тебе привет.

— Выпусти меня! Это удерживание помимо моей воли! Это незаконно! Я требую, чтобы меня сейчас же выпустили отсюда!

— Не ори, пожалуйста, — попросил я, но брат словам не внял:

— Я должен вернуться на терапию! — продолжил он. — Если я пропущу хотя бы один сеанс, весь прогресс откатится! Всё пропадёт! А я сойду с ума и это будет на твоей совести! Буду слюни пускать и стены всяким-разным мазать! Этого хочешь⁈ ЭТОГО⁈

Что ж. На такое пришлось мягонько напомнить Артёму, что буквально день назад он яростно сопротивлялся и не хотел идти в клинику. Однако слова мои были пущены по боку.

— Я не могу прервать терапию! — снова заорал Артём. — Я буйным стану, ты понял⁈ Буду в плаще на голое тело по Венеции бегать! И всем… слышишь⁈ Всем подряд буду представляться родным братом префекта Дорсодуро!

В общем… как говорится, что о стенку горох. И потому здесь мне пришлось пойти на шантаж.

— Артём, — сказал я. — Сначала ты проведёшь полную подготовку для спуска в подвал, а потом сразу же вернёшься к своим сеансам. Жизнь суровая штука. Нет зелий — нет извлечения внутреннего ребёнка, уж извини.

— Артур, — выдохнул брат и чуть было не заплакал.

— Да-да. Каролайн работает на меня, клиника моя, и потому я имею полное право отказать тебе в обслуживании.

— Не имеешь! — сорвался в истерику Артём. — Ты не имеешь такого права!

— Нет, имею.

— Нет, не имеешь!

— Нет, имею.

Реплики повторились раз десять, после чего Артём заявил, что уже чувствует негативную динамику. В подтверждение своих слов назвал себя енотовидной собакой, и принялся бегать по лаборатории на четырёх костях. Ещё и за ногу меня укусить попытался.

— Прекрати, — попросил я, приподняв его за грудки, и решил попробовать заранее припасённый пряник. — Я тут кое-что выяснил.

— Слушаю, — заинтересовалась енотовидная собака.

— Как ты, наверное, и сам понимаешь, в городе принимает целая куча психологов. И специально для тебя по собственным каналам я уже пробил местечко у синьора Баринья.

— У кого? — нахмурился Артём.

— Мировой мужик, кандидат наук, призёр всего чего только можно. Ему в этом году сто двадцать пять исполняется. То есть у Бариньи больше века практики за плечами, представляешь? И до кучи есть какой-то супер-авторский метод терапии, который даже тебя в порядок приведёт.

— Вот как.

— Ага, — кивнул я. — Ну что? Записываю тебя к нему?

— Стоп! — вдруг резко крикнул Артм. — Не надо. Можно я просто сделаю всё, что нужно, а потом снова буду посещать Каролайн?

— Ну… мы как бы с этого и начинали, так что…

— Пожалуйста! — взмолился брат.

Я же смотрел на него и креп в мысли о том, что терапия ему действительно не помешает.

— Ладно, — сказал я, а дальше пронаблюдал за тем, как Артём Сазонов с разбегу набросился на работу. Во мгновение ока лаборатория преобразилась. Забурлили разноцветные жидкости в чудных колбах, пошёл дым, реактивы начали реагировать, а перегонные кубы перегонять. — Вот и чудно, — сказал я.

И буквально тут же ощутил резкий укол на тыльной стороне ладони. Чёрная метка. Нет, она не принялась снова докучать мне, а просто обратила на себя внимание. Взглянув на тёмное пятно, я увидел, как оно приобретает очертания попугая. И мысль напрашивается сама собой… чёрная метка у нас малость тугодум. Андрей ведь и так уже нашёлся.

— Тормоз, — сказал я попугаю, за что попугай сложил своё правое крыло в кулак и вытянул среднее пёрышко. Я аж рассмеялся. — Ладно-ладно, понял. Ты не по поводу Ужаса Глубин. А по какому тогда?

Попугай удовлетворённо кивнул, а затем снова расплылся в пятно, и уже через пару секунд на его месте появилось изображение компаса.

— Ну точно же! — я аж по лбу себя шлёпнул.

Компас, добытый с банкета на корабле-призраке. Капитан, помнится, очень настырно впаривал его мне. Говорил, что в его семье он передавался из поколения в поколение, и что он всегда указывает на то, что нужно владельцу. А я швырнул его в ящик и совершенно забыл.

— До завтра! — крикнул я Артёму и выбежал на палубу. Дальше на лодку и обратно, домой, в «Марину». Раз чёрная метка дала подсказку, значит ей обязательно стоит воспользоваться.

Итого: примерно через час времени я вышел из своей комнаты с волшебным компасом в руках и побрёл туда, куда указывала стрелка. Честно говоря, сперва подумал — не взять ли с собой походный рюкзак и спальник, потому что готов был к самым неожиданным маршрутам. Однако по факту просто спустился на первый этаж.

Стрелка намертво вперилась по направлению к барной стойке и указывала на пустую полку. Ту самую, где некогда коротали свои дни Оборванец и Принцесса. Но… нет, всё-таки не совсем туда. Компас вёл меня чуть правее и указывал на волшебную лампу с казахским джинном.

— Ну точно же! — сказал я, а после обратился я к пятну на руке: — Благодарю!

Не стал брюзжать о том, что оно сразу же могло сложиться в форму лампы и избавить меня от неловкостей, — всё-таки Артуро-следопыт привлёк внимание не только персонала, но и всех сидящих в зале гостей.

Джинн, стало быть. Синьор Талгат. Помнится, я торжественно пообещал ему ничего не загадывать. Потому что выполнив все желания владельца лампы, джинн обретал свободу, а Талгат свободы не хотел. Говорил, что ему очень нравится в лампе — пригрелся он в ней, загнездовался, и теперь живёт не тужит.

Единственное, на что сетовал джинн — так это на итальянскую народную кухню. Говорил, что пасты и пиццы стоят поперёк горла, и что без настоящего плова его жизнь на вкус как мрамор. Вот я его и подкармливал иногда по доброте душевной. Подкормлю и сейчас, перед грядущим разговором.

Оставив лампу в комнате, я вернулся вниз, на кухню, и следующие пару часов посвятил готовке. Индзаги сперва подумал, что я собрался делать луковый суп, но когда в огромную кастрюлю полетела морковь и мясо напрягся. Усомнился во вменяемости своего работодателя и начал наблюдать. В итоге проникся и даже записал рецепт «странного ризотто».

— Ohap…

— … ка

— Ohapka trof…

— Дров, — поправил я итальянца.

— Ohapka drov I plov gotov?

—