Правила волшебной кухни - 11 - Олег Сапфир

Однако Рафаэле уже сделал собственные выводы. Сложил два и два, где первое «два» — это долги синьора Маринари, а второе — то странное семейство, которое так настырно пытается впарить ему своё состояние. И которое, если верить их россказням, вообще не ограничено в средствах.

Дальнейшее уравнение складывалось следующим образом: если Раф спасёт Артуро, то Аня, конечно же, будет счастлива. И, конечно же, обратит на него внимание. Но только не то, которое она обращает на него сейчас, а совершенно другое.

Вслух Рафаэле этого, конечно же, не сказал. А вместо этого взял и попросил у Анны Эдуардовны отгул.

— А я-то тут причём? — удивилась девушка. — Ты же Артуру подчиняешься, вот у него и спрашивай.

— Ну да, — кивнул Раф. — Точно, — и сразу же набрал синьору Маринари.

Быстренько отчитался о том-де, что на местах дела идут хорошо. Сеть функционирует нормально, все справляются и справятся даже в его короткое отсутствие. А ему, — Рафу то есть, — срочно понадобилось отъехать на пару дней на материк, повидать родственников.

— Да без проблем, — ответил Артуро. — Только маякни сразу же, как вернёшься.

Раф с облегчением выдохнул и убрал телефон. И теперь перед ним встала поистине невыполнимая задача. Придумать как бы так органично, без намёков и недосказанностей спросить у Анны Эдуардовны размер кольца, который подошёл бы для её пальца…

Глава 11

Интерлюдия. Сазоновы

Пиратский корабль бросил якорь в небольшой бухте, скрытой от посторонних глаз за высокими скалами. Команда носилась туда-сюда, загружая судно бочками, ящиками с провизией и странными металлическими контейнерами, из которых доносился слабый, но очень подозрительный гул.

Тем временем Эдуард Богданович и Мария Александровна сидели в своей каюте. На время стоянки Кан запретил выходить им на палубу — почему не объяснил, но Сазоновы особо и не спрашивали. Мысли были заняты другим.

Что Эдуарду Богдановичу, что Марии Александровне было не по душе, что сейчас происходит. Слишком уж всё закрутилось. Рассчитывая на лёгкую подработку, Сазоновы оказались втянуты в такие дела, которые даже для них были явным перебором. Всё как-то не так. Всё как-то неправильно. Да и потом — они ведь привыкли работать из тени, а сейчас, получается, действуют в открытую. То есть вместе с пиратами прут на Венецию практически в лобовую.

— В Российскую Империю нам больше не вернуться, — нарушил долгое молчание Эдуард Богданович и отложил письмо, над которым корпел вот уже полчаса. — Слишком многое сделано для того, чтобы нас пустили обратно.

— С другой стороны, сделано слишком мало, чтобы Его Императорское Величество искал нас, — нашлась Мария Александровна. — Думаю, когда всё закончится, нам придётся подыскивать местечко, в котором можно осесть.

— Варианты?

— Даже не знаю.

— Вот и я не знаю, — Эдуард Богданович запечатал письмо, встал из-за стола и подошёл к клетке, в которой сидела сова. Одноглазая. Однако даже несмотря на то, что один глаз совы был прикрыт чёрной повязкой, птица выглядела бодрой и явно что готовой к полёту.

— Ты что делаешь?

— Да вот, — улыбнулся Сазонов. — Наконец-то сообразил, как нам решить вопрос с нашими детьми.

— И что же ты сообразил?

Эдуард Богданович промолчал. Он открыл клетку, взял сову и аккуратно привязал письмо к её лапке. Ещё мгновение, и птица упорхнула в иллюминатор.

— Так что же ты придумал? — повторила свой вопрос Мария Александровна. — Что ты делаешь вообще? Куда письмо?

— В Англию.

— Ничего себе, — Сазонова подняла бровь. — А сова долетит?

— Конечно же долетит. Это пиратская почта, дорогая. Называется «одноглазая сова».

— Допустим, — кивнула Мария Александровна. — Но в чём суть?

— Ну ты же знаешь, что англичане являются лучшими гонцами во всём мире, верно? — уточнил Сазонов. — Их почта работает безупречно. Так что они доставят письмо дальше, туда, куда нам нужно.

— А куда? Куда нам нужно-то?

— Нам нужно… всюду, — улыбнулся Эдуард Богданович и присел в кресло. — Ты ведь уже в курсе, что наш сын женится на Бачокки?

Мария Александровна, конечно же, была в курсе, и невольно скривилась. Древняя фамилия венецианского рода усложняла ситуацию ещё дальше. А муж тем временем продолжил:

— Англичане размножат моё письмо и разошлют его каждому аристократу Российской Империи, и каждому знатному семейству Венеции. Включая Его Императорское Величество и синьора Дожа.

— Ты с ума сошёл? — спросила Мария Александровна. — Ты зачем это делаешь?

— Да вот, — Сазонов пожал плечами. — Решил воспользоваться нашим правом.

— Что ещё за «право»?

— Мой отец сделал для Империи очень много, и Империя всю дорогу была благодарна. За былые заслуги моего отца нам прощалось и до сих пор прощается очень многое. Так что если мы попросим аристократическое сообщество двух стран о небольшой просьбе, то нам не откажут. А даже если откажут! Чтобы принять решение об отказе, понадобится четырнадцать дней, и за эти две недели мы успеем сделать всё, что нужно.

— А Венеция тут причём?

— Ну как? Мы ведь тоже теперь связаны с семьёй Бачокки, верно? — Эдуард Богданович улыбнулся. — Так что нас выслушают. А половина аристократов вообще не поймет в чём дело, и ответят на отшибись что согласны. Лишь бы их оставили в покое и не тревожили по пустякам.

— Согласны? — переспросила Мария Александровна. — С чем они должны быть согласны?

— Скажем так, — Сазонов чуть помедлил, подбирая слова. — В том письме я заявляю, что мы раскаиваемся во всех наших прошлых прегрешениях. И пускай Артур отныне не является частью нашего рода, но мы всё-таки его кровные родители. Двое дряхлых, выживших из ума старичка, у которых проблемы, и которые просят любимого сынишку стать их опекуном.

— Старички? — Мария Александровна подняла бровь. — Ты совсем дурак?

— Ты не понимаешь! — хохотнул Эдуард Богданович. — В Венеции существует закон, согласно которому дети обязаны присматривать за своими родителями. По факту Артур станет нашим опекуном, и будет вынужден помогать нам. Он возьмёт на себя ответственность. Так что каждый наш поступок станет его поступком.

— Погоди-погоди, — нахмурилась Мария Александровна. — У нас на родине тоже такое есть. Я помню, как род Кривопаловых участвовал в войне с родом Криволаповых, победил подлостью и потом воспользовался тем же