Правила волшебной кухни - 11 - Олег Сапфир

вине. Именно поэтому оно не развеялось спустя столько лет! Джулия полагала, что проклят её род, но на деле всё оказалось куда проще. Так что мне срочно нужно вынести отсюда всё до последней бутылки.

Однако суд уже завтра. И потому у меня остаётся лишь один вариант…

Глава 12

Интерлюдия. Сазоновы

Эдуард Богданович и Мария Александровна метались по кубрику, как загнанные звери по клетке. Их крики разносились по всему кораблю, привлекая внимание матросов. Матросов, которые знали — Сазоновым сейчас надлежит сидеть в каюте и не высовывать из неё носа.

— Мы требуем встречи с капитаном! — орал Эдуард Богданович, потрясая за плечи огроменного пирата, который при желании мог бы дружеским похлопыванием переломить ему ключицу. — Немедленно! Это вопрос жизни и смерти!

— Вы не понимаете! — подвывала ему Мария Александровна. — Мы должны покинуть судно! Срочно! Прямо сейчас!

Пираты оставались глухи ко всем мольбам, — на то они и пираты. Однако эта непонятная истерика на ровном месте мешала им работать, и потому они поспешили переложить ситуацию со здоровой головы на больную. А именно: вызывали «ответственного» за прибывание Сазоновых на корабле, господина Кана Каракана.

— Нам нужно к капитану! — переключился на него Эдуард Богданович. — Срочно!

Долго ли, коротко ли, но посланник османов сжалился над супругами и устроил встречу. Лично провёл Сазоновых до двери в капитанскую каюту и сказал, что дальше они сами по себе.

— Сами-сами, — хохотнул Кан. — Переступая порог вы оказываетесь в полной власти капитана, и я за вас никакой ответственности не несу.

Но отступать было некуда.

Каюта пиратского капитана выглядела… как каюта пиратского капитана. Все стены сплошь увешаны картами с кучей пометок и почеркушек на полях, кое-где висит оружие, — в основном старинные мушкеты. В углу здоровенный сундук, показательно распахнутый настежь и доверху набитый золотыми монетами. К потолку была привинчена клетка с попугаем, а прямо по центру стоял массивный письменный стол, на котором лежали ещё карты, початая бутылка рома и ноги самого капитана.

— Вы охренели? — первым же делом спросил Порванный Туз, высверливая взглядом пришельцев. — Какого чёрта вам здесь нужно⁈

— Капитан! — завопила Мария Александровна поперёк мужа. — Мы требуем, чтобы нас немедленно доставили на материк!

— Мы не можем здесь больше оставаться! — подхватил Эдуард Богданович, истерично жестикулируя и размахивая руками. — Это вопрос жизни и смерти! Нас ждут дела! Очень важные дела!

— Все ваши дела здесь.

— Вы не понимаете!

Сазоновы говорили одновременно, перебивая друг друга и производя впечатление нашкодивших детей. Весь этот гомон продолжался несколько минут, после чего Туз медленно убрал ноги со стола, а потом шибанул кулаком по столешнице.

— Заткнулись оба! — рявкнул он. И когда Сазоновы угомонились, продолжил: — Никуда вы не пойдёте. Вы нужны нам. Вы должны нам. И пока вы не погасите свои долги передо мной и господином Каном, вы будете делать то, что вам я вам велю. А я велю успокоиться и сидеть на заднице ровно.

А в голове Эдуарда Богдановича тем временем всплывали исторические хроники. Жуткие, страшные. Он в отчаянии сжимал кулаки и думал о том, что дело серьёзно и что казна любого государства — штука неприкосновенная. В Российской Империи был случай, когда пара высокородных аристократов выслужилась до того, что была подпущена слишком близко. Алчность взыграла, и те пользуясь своим положением решили залезть в казну. И даже несмотря на то, что ныне здравствующий Император в те года был ещё восторженным и местами наивным юнцом, расправа была мгновенной и беспощадной.

Людей не просто казнили, их вычеркнули из истории. Так, как будто и не было их никогда. Личная секция Его Императорского Величества, состоящая из одарённых гвардейцев, отработала как часы. Всех причастных нашли в кратчайшие сроки, причём во всех уголках мира, — одного, как говорят, выдернули даже из Перу!

А тут Венеция. И потому за посягательство на казну расправа будет ещё жёстче. Причём даже не потому, что венецианцы не прощают воровства, — то же самое можно сказать о любом народе любой страны, — а потому что судить будет непосредственно сам город. Аномальный, так его и разэдак. И кто знает, что взбредёт Венеции в голову? Может статься так, что смертная казнь покажется высшим благом по сравнению с тем, что она придумала.

И ещё… за время своей истерики Эдуард Богданович понял, что его сын на самом деле сможет добраться до венецианской казны. Он вхож во дворец Дожа, он имеет должность префекта и статус в городе. И это грёбаное письмо…

— Ну пожалуйста, капитан.

— Нет, — повторил Порванный Туз. — Вы остаётесь здесь. И немедленно прекращаете ныть, иначе остаток пути проведёте в трюме, прямо на пороховых бочках.

Эдуард Богданович сжал зубы. Вдохнул, выдохнул, а потом выпалил всё как есть — о джинне, письме, «попечительстве» сына и казне, которую он вот-вот выхлопает. Признаться, Сазонов ожидал в ответ хоть каплю сочувствия, но вместо этого нарвался на задорный хриплый смех.

— Ах-ха-ха-ха! — Порванный Туз чуть ли не в пополам сгибался. — О-о-ооой, — кое-как успокоившись, он вытер проступившие слёзы. — Какие же вы несуразные-то, а? Как говорила моя матушка: «обнять и плакать».

— Так что, вы отпустите нас?

— Нет, конечно, — улыбнулся Туз. — История душещипательная, не спорю, да только мне плевать на ваши проблемы. И отпустить я вас могу разве что за борт, после отплытия.

— Но…

— Я всё сказал! — капитан снова вдарил кулаком по столу. — А теперь пошли вон!

Униженные, оскорблённые и невероятно подавленные, Сазоновы вышли из каюты капитана на палубу. Однако их панические мысли никуда не делись — и даже более того, Эдуард Богданович перешёл за грань отчаянного безумия. Оно-то и нашептало ему новый план.

— Смотри! — крикнул он жене и указал на небольшой катер, пришвартованный рядом с кораблём.

И пускай Эдуард Богданович никогда не правил судами, но решил, что вот конкретно с ним он сможет разобраться. Мотор, руль и несколько рычагов — что тут сложного? К тому же из охраны на катере находился лишь один скучающий пиратик.

— Мария, — прошептал он. — У нас нет другого выбора. Ты готова?

Жена кивнула. Тогда Эдуард Богданович вздохнул, собрался с мыслями и сделал то, чего не делал уже очень-очень давно. Присев на корточки, он положил ладонь