Правила волшебной кухни - 11 - Олег Сапфир

— Поехали…

Сазонов выплеснул всю ту тёмную энергию, которая копилась в нём на протяжении лет. Настоящая волна тьмы вырвалась из его руки и начала стремительно расползаться по палубе. Причём не только вширь, но ещё и вглубь.

Корабль тотчас начал жалобно скулить, трещать и ломаться. Гвозди и крепления вылетали с насиженных мест, железо ржавело и сыпалось прямо на глазах, мачта накренилась и по всему кораблю прокатился треск истинного дестроя.

Действия возымело мгновенный эффект. Матросы, которые до сих пор были заняты погрузочно-разгрузочными работами, побросали всё на свете и начали бегать по кораблю в панике, пытаясь сообразить что вообще происходит. Кто-то бросился проверять шлюпки, кто-то латать пробоины, кто вообще скрылся в трюме. И никто в этой неразберихе, — абсолютно никто! — не обращал внимания на Сазоновых.

— Сейчас! — крикнул Эдуард Богданович и ломанулся по трапу прочь с пиратского корабля.

Ну а дальше — дело техники. По причалу они добрались до заветного катера. Собрав всю свою злость в кулак, Мария Александровна вдарила ничего не ожидающему пиратику прямо в висок, от чего тот мгновенно потух, а муж схватил беднягу за ноги и выбросил за борт.

Ключи оказались в замке зажигания. Эдуард Богданович завёл катер и стремительно отплыл от острова. И плевать, что теперь у него во врагах числились пираты и османы. От них можно было спрятаться, а вот от Венеции — нет…

* * *

Суд. Сегодня. Через несколько часов я должен был стоять перед судьями и отвечать за долг маркизу Оливаресу. Достаточно посокрушавшись над своей нелёгкой доли, я кое-как заставил себя подняться с постели.

Умылся. Оделся. Спустился вниз и сразу же ворвался в новый день — кухня уже встречала меня утренней запарой. Засучив рукава, я встал в плите и начал успокаиваться лучшим из доступных мне способов — готовкой.

Что Марселло, что Индзаги тут же метнулись ко мне и начали на два голоса уверять меня, что я им тут не нужен, что они справятся сами и всё такое прочее.

— У вас сегодня важный день, шеф. Идите, подготовьтесь морально, соберитесь с мыслями.

— Да, шеф, мы сделаем всё сами.

Что ж. Пришлось рассказать им, что настоящий повар может готовить в любом состоянии и лёгкий сплин не повод уходить со смены. А вот Джулия сегодня и впрямь передала все свои дела Конану. Кареглазка была собрана ещё за много часов до суда. Оделась в строгий тёмно-синий костюм с юбкой-карандаш, закрутила волосы в строгий пучок и для полноты образа надела очки -нулёвки. Выглядела теперь как настоящий юрист. Собранная вся из себя такая, серьёзная, и явно что готовая к неравной битве на правовом поле.

— Ну что, пойдём?

— Пойдём, — кивнула кареглазка.

И уже ближе к полудню, после утренней запары, мы вместе двинулись к зданию суда. На входе синьор стражник проверил наши документы, — по правилам, я мог взять с собой только одного человека. И выбор этого человека, как можно догадаться, был не трудным.

Итак! Вот оно — пристанище Закона. Старинное, величественное здание с высокими колоннами и мрамором везде, куда только можно присобачить мрамор. Далее стражник проводил нас в огромный зал, расписанный фресками с не совсем понятными мне сюжетами. Однако если приглядеться повнимательней, то мотив везде был один и тот же — преступление, наказание и возмездие, обрушенное на «плохих парней».

Вдали стоял судейский стол, за котором восседали трое синьоров в чёрных мантиях и смешных кудрявых париках. Лица их были максимально серьёзными, как и всех остальных в зале. Да, народищу хватало. Пускай присяжных в нашем процессе не было, зато зрителей собралось сколько хочешь. На передних рядах префекты и прочие уважаемые в городе люди, за ними журналисты, а ещё чуть дальше толпа, подозрительно похожая на людей Оливареса.

Сам Оливарес сидел на скамье истца и самодовольно улыбался. Мы же с Джулией протиснулись на место ответчика, расположились и стали ждать. Дело было важным, и в отсутствии Дожа судьи не стали даже здороваться с нами.

В конце концов старичок появился — люди встали, а он прошёл по проходу меж скамеек. В торжественной малиновой мантии, с толстенной цепью на груди, вот только без парика. А жаль. Я бы на такое с удовольствием посмотрел.

— Начинается слушание дела, — провозгласил главный из судей, синьор Лоренцо Бельтрами. Почтенный синьор с длинной бородой и невероятно цепким взглядом обвёл этим самым взглядом всех присутствующих, а после начал зачитывать материалы дела. Вводить всех, так сказать, в курс происходящего.

Читал он долго, читал он нудно. Видимо, по регламенту, чтобы действо началось, Бельтрами был вынужден перечислить все пункты договора между мной и Оливаресом, а также даты, суммы, проценты и условия. Наконец он закончил и поднял глаза на нашего драгоценного истца.

— Синьор Оливарес, всё ли правильно в изложенных фактах? Подтверждаете ли вы, что долг был заключён именно на этих условиях?

— Да.

— Синьор Маринари?

— Подтверждаю, — кивнул я.

— Всё верно, Ваша Честь, — снова подал голос маркиз. — И я требую вернуть деньги в соответствии с древним законом. Который позволяет мне сделать это ввиду моей острой финансовой нужды.

— Вы готовы ещё раз подтвердить свои слова на Судейском Камне? — спросил Бельтрами.

— Абсолютно, — с улыбкой ответил Оливарес, и следом двери в зал суда распахнулись.

Двое гвардейцев внесли обитую красным бархатом подушечку, на которой лежал… э-э-э… бульник? Тёмно-серый, невзрачный, и более всего похожий на камень, который ковырнули прямо с облицовки мостовой. Никаких тебе магических сполохов, пульсаций и ауры, что задавила бы всех вокруг. Просто каменюка, каких в мире миллионы.

— Начинайте, — попросил судья, когда гвардейцы поднесли камень Оливаресу.

Тот в свою очередь положил на него ладонь и громко произнёс:

— Я, маркиз Оливарес, подтверждаю, что нахожусь в острейшей финансовой нужде, и потому прошу взыскать долг с Артуро Маринари полностью и немедленно.

Камень отреагировал никак. И насколько я понимаю, это подтвердило правдивость слов маркиза. Должно быть, магия Судейского Камня срабатывает только на ложь. Как именно не знаю, знать не хочу, да и не важно это всё.

Важно то, что после того, как камень унесли, синьор Бельтрами снова обратился ко мне. Сказал, что я вынужден вернуть долг, а после спросил, как именно я собираюсь платить.

— Я выбираю оплату имуществом, Ваша Честь, — тут я вытащил папку с документами и через гвардейца