Правила волшебной кухни - 11 - Олег Сапфир

передал её Бельтрами. — Это полный перечень всей моей недвижимости и активов. Ресторан «Марина», сеть понтон-баров, оборудование во владении, запасы продовольствия и прочее-прочее.

Оливарес показательно-громко фыркнул, а судья приступил к чтению.

— Хотелось бы обратить ваше внимание, что это не просто недвижимость, — добавил я. — Это готовый бизнес, который УЖЕ достиг стадии окупаемости, и окупаемости неплохой. Так что считать его просто по стоимости активов было бы неправильно. Не знаю, как правильно провести индексацию, но всё равно, Ваша Честь. Все мои заведения приносят прибыль, у них есть репутация и наработанная база постоянных клиентов. Так что справедливая оценка, на мой взгляд, обязана учитывать этот фактор.

— Протестую! — вскочил с места Оливарес. — Ваша Честь, мне нужны деньги, а не этот его бизнес! И я не собираюсь ждать, пока имущество Маринари будет реализовано с молотка! Он должен заплатить мне наличными! Таков договор!

— Принято, — согласился судья и тяжко вздохнул, как будто бы жалея меня.

— Впрочем, есть альтернатива, — добавил Оливарес. — Если я женюсь, то мой отец обещал сделать мне щедрый свадебный подарок, который покроет все мои проблемы. Так что вместо наличных я готов принять в уплату долга руку и сердце синьорины Бачокки. В таком случае мы с Маринари будем в рассчёте.

— ЧЕГО⁈ — Джулия тоже вскочила с места. — Я не какая-то вещь! И я не чья-то собственность! Какого чёрта тут происходит⁈ Одно лишь это предложение унижает меня…

— Мне плевать! — перебил её Оливарес. — Так или иначе, сегодня я уйду отсюда при своём! Либо с женой, либо с деньгами!

И по всему залу тут же взорвались задницы. Что приятно, подавляющее большинство поддерживало Джулию, — ну так оно и логично.

— Тишина в зале суда! — заорал Бельтрами, бахая молотком. — Прекратить скандал!

Что характерно, люди его послушались. А когда шум стих, я поднял руку, получил одобряющий кивок и вышел вперёд.

— Ваша Честь, я хотел бы обратиться к Венеции.

— Вот как?

— Да. Я, Артуро Маринари, будучи в здравом уме и твёрдой памяти, хочу воспользоваться древними законами города и попросить ссуду у города. Я хочу взять у Венеции в долг.

Зал ахнул. Столько отвисших челюстей и идеально круглых глаз разом я не видел, пожалуй, никогда. Но более всех обеспокоен оказался синьор Дож.

— Артуро, — поднялся он со своего места. — Ты хоть понимаешь, на что ты идёшь? Ты знаешь о последствиях?

— Я всё понимаю, — твёрдо ответил я.

— А вот мне кажется, что не понимаешь, — покачал головой Дож. — Давай-ка я ещё раз проговорю условия вслух? Своими словами, чтобы до тебя получше дошло? — и не дожидаясь ничьего разрешения начал: — Пока ты будешь должен Венеции, ты в прямом смысле этого слова будешь никем, Артуро. У тебя не будет прав гражданина, у тебя не будет титулов и даже имени. Ты не сможешь владеть недвижимостью, занимать должности… да ты вообще ничего не сможешь!

— Синьор Дож, я смогу готовить еду?

— Э-э-э, — растерялся градоначальник. — Да.

— Этого мне вполне достаточно, — кивнул я.

Дож тряхнул головой, как будто я был сумасшедшим, а потом ещё разок попытался меня переубедить. Говорил о рисках, и о том что я никогда не вылезу из той ямы, в которую собираюсь прыгнуть добровольно. Я же продолжать стоять на своём.

— Что ж, — выдохнул Дож. — Раз так, то делай как знаешь, — и сел на своё место.

— Артуро Маринари! — взял слово синьор Бельтрами. — У вас есть десять минут на то, чтобы обдумать своё решение. Суд объявляет перерыв!

Зал загалдел, а Джулия дрожащим голосом принялась шептать мне о том, что я ненормальный и прямо сейчас гублю свою жизнь.

— У меня есть план, — ответил я. Затем достал телефон и отправил заранее написанное сообщение своему заму Абраму.

Объясняю: домовой с самого утра был на низком старте, и едва получив сообщение должен был сразу же начать сливать моё имущество. Куда? Да понятно куда. «Марина», понтоны, клиника и всё-всё-всё экстренно переоформлялось на Джулию.

Де-юре я стану никем, но де-факто продолжу рулить своей сеткой. Оливарес получит свои деньги и отстанет навсегда, я же тихой сапой отобью долг Венеции, — сколько бы времени на это не потребовалось, — и на этом… всё.

— Ну что, поварёныш? — с ехидной улыбкой подошёл ко мне маркиз. — Думал, что ты умнее меня? Я всегда побеждаю, слышишь? Всегда! А ты теперь нищенка, которую Венеция выбросит, как ненужной мусор…

И тут:

— Дело закрыто! — снова шарахнул молотком синьор Бельтрами, что привело Оливареса в восторг. Маркиз рассмеялся, в то время как я обернулся к судье и сказал:

— Прошу прощения, но мне было дано десять минут, а прошло только пять.

— Дело закрыто, — повторил судья.

— Поздравляю! — хохотнул Оливарес и толкнул меня в плечо. — Ты теперь никто, Маринари! Пустое место! И теперь я могу делать с тобой что угодно! Я могу забить тебя до смерти прямо здесь и сейчас, и ничего мне за это не будет! А хотя… может быть вменят «жестокое обращение с животными»! — маркиз снова рассмеялся, и снова толкнул меня.

Внезапно, хохот оборвал щелчок застёгивающихся наручников.

— Эй⁈

Двое гвардейцев подошли к Оливаресу со спины, выкрутили ему руки и нацепили «браслеты».

— Какого чёрта⁈

— Синьор Оливарес, вы арестованы за нападение на префекта Дорсодуро прямо в зале суда.

— Чего⁈ Какое нападение⁈ — задёргался Оливарес. — На какого ещё префекта⁈ Маринари никто, он не имеет права занимать должность префекта! У него прав теперь, как у помойного голубя!

— Венеция отклонила просьбу о ссуде денег синьору Маринари, — громко провозгласил синьор Бельтрами, внося смуту в… да во всё сразу!

Зал принялся шептаться, Джулия застыла с непроницаемым лицом, да и сам я был малость в шоке. План провалился. Никто мне денег не даст, и я вообще не понимаю, что теперь будет. Но! Что-то мне подсказывает, что своего становления судьёй Бельтрами мечтал быть актёром. Потому что этот седовласый жук выждал театральную паузу, и затем с помпой объявил:

— Долг синьора Маринари уплачен в полной мере. Деньги поступят на счёт синьора Оливареса в течение часа. Дело закрыто!

А я на такое то ли крякнул, то ли кашлянул, то